dolboed: (cherepa)
100 лет назад доставленный накануне немецкими властями из Швейцарии упырь-сифилитик по кличке Ленин провозгласил в Таврическом дворце в Петрограде свои знаменитые «апрельские тезисы».

Первый раз он озвучил их сразу по приезде, в день своего возвращения из эмиграции, соратникам, собравшимся в особняке Матильды Кшесинской, и понимания у товарищей не встретил. На следующий день (4 апреля 1917, или 17 апреля по новому стилю) на собрании большевиков-участников Всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов в Таврическом дворце Ленин вновь изложил ту же программу, и снова не был понят слушателями.

Общее настроение элит в Петрограде тех дней было конструктивным и объединительным. Прошёл лишь месяц с отречения царя: пал режим, поставивший Россию на грань военной, экономической и социальной катастрофы. Отставка Николая II в то время была поддержана не какими-то смутьянами, бунтарями и бомбистами, а его собственными генерал-адъютантами, командующими фронтов, и министрами царского правительства. Временное правительство, которому Николай передал власть, должно было спасти страну от краха: довести до победного конца войну с немцами, положить конец гражданской смуте, созвать Учредительное собрание и сделать Россию демократической парламентской республикой. Довольно естественно, что под такой повесткой дня подписывались в те весенние дни 1917 года представители самых разных классов, слоёв общества и политических сил. Включая и питерских большевиков, собравшихся в Таврическом дворце для подготовки объединительных переговоров с меньшевиками…

Но если у людей, находившихся на тот момент в России, было общее видение программы ближайших совместных действий, то Ленина с соратниками германские спецслужбы затем и доставили из Цюриха в Петроград, чтобы этих действий не допустить. Вот как описывал смысл отправки Ленина в Россию граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, будущий первый министр иностранных дел Веймарской республики:

Я считаю, что, с нашей точки зрения, предпочтительнее поддержать экстремистов, так как именно это быстрее всего приведёт к определённым результатам. Со всей вероятностью, месяца через три можно рассчитывать на то, что дезинтеграция достигнет стадии, когда мы сможем сломить Россию военной силой.

Апрельские тезисы Ленина в полной мере отвечали установкам его немецких кураторов. Первым пунктом там шёл категорический отказ от войны и любого «оборончества», вторым — революционная борьба против существующей власти, третьим — никакой поддержки Временному правительству, четвёртым — размежевание с «оппортунистическими элементами», пятым — категорическое неприятие идеи построения парламентской республики в России…

Понятно, что Ленин не являлся «немецким агентом» в чистом виде: у него не было задачи привести германские войска в Москву и Петроград, а был свой личный интерес в захвате власти и установлении в России собственной диктатуры. Просто на тот момент интерес большевиков совпал с интересом немцев: развал страны, деморализация армии, разрушение любых институтов, способных удержать ситуацию. В результате взаимовыгодной сделки обе стороны добились своего: Ленин через полгода получил власть, а Германия — полный развал на Восточном фронте и выход России из войны. Немцев этот успех не спас, через 8 месяцев после Брестского мира с большевиками им пришлось подписать капитуляцию, одним из условий которой было расторжение этого договора и отвод войск. В том же 1918 году, почти одновременно, развалились и Германская, и Австро-Венгерская, и Османская империя. Но это уже совсем другая история.

А «Апрельские тезисы» после этого ещё много лет изучались в советских школах и вузах, где, правда, ни слова не рассказывалось о том, в чьих интересах они были составлены и провозглашены.
dolboed: (mao by warhol)
Прекрасный репортаж у Варламова — о том, как сегодня с утра пораньше кащениты и зюганоиды собрались на Красной площади, отметить мнимое 137-летие со дня рождения товарища Сталина. На самом деле, он родился не в этот день, и не в том году, что указывался в его официальных биографиях, но Мединский не даст соврать: миф тем сакральней, чем он дальше от исторической правды.

Зрелище усталых зомби, несущих цветы, портреты и флаги к капищу своего кровожадного идола — традиционно тягостное и отталкивающее. Но с каждым годом я ловлю себя на мысли, что люди эти не заслуживают иного отношения, кроме жалости. Миф об Отце Народов, мудром и беспощадном к врагам, который когда-то сделал Родину великой — по большому счёту, это же последняя радость, которая осталась в их беспросветной и безрадостной жизни, полной бедности, унижения, обид на время, судьбу, страну и сограждан.

Молиться сталинским мощам на пороге 2017 года — чистой воды безумие. Парад безумцев на главной площади страны — печальная и унылая картина. Но как-то не поворачивается язык осуждать людей, столь явно лишённых остатков разума. Неадекватность — их беда, а не вина.
dolboed: (Abdullafar)
Третий день прогрессивное человечество обсуждает кончину Ислама Каримова.

При этом никаких официальных сообщений о его смерти по сей день нет, а те оппозиционные узбекские ресурсы, которые уверенно сообщали о его смерти позавчера, ранее замечены в привычке регулярно оповещать мир об этом же событии раз в несколько месяцев на протяжении последних лет. В Инстаграме каримовской дочки последний пост рассказывает о папиной госпитализации и призывает молиться за здравие тирана. То есть по официальной версии он как бы жив, а неофициальным версиям нет оснований верить.

Я охотно готов поверить, что Ислам Каримов действительно отдуплился. Но точно так же могу поверить, что он, после перенесённого инсульта, станет овощем, от имени которого Узбекистаном будут управлять ещё лет 10 разные околовластные группировки.

Мне кажется, печальна участь страны, судьба которой завязана на состояние здоровья одного немощного пенсионера. Даже если он изо всех сил бодрится и до самой макушки обколот ботоксом.

PS. На третий день после сообщения о смерти Каримова, 31 августа, на официальном сайте его пресс-службы вывешено поздравление гражданам Узбекистана с 1 сентября за его подписью.
dolboed: (armyface)
25 лет назад в Советском Союзе случился августовский путч.
Я о нём услышал утром 19 августа 1991 года, по пути из Иерусалима на работу в тель-авивскую редакцию газеты «Маарив».
И подумал: ну, вот и закончилось самая короткая оттепель в истории СССР.
Долго я теперь не увижу Москвы, и друзей моих московских в Израиль не скоро ещё отпустят.

Было такое довольно твёрдое у меня ощущение: что любая попытка на месте СССР построить что-нибудь относительно европейское, с человеческим лицом — без цензуры, запрета на профессии, без диктата однопартийной номенклатуры, без стукачей и засилья спецслужб, без железного занавеса и политруков, без постоянного страха человека перед государством — это ненадолго. Поэтому я в своё время отсюда и уехал…

Потом путчисты оказались без яиц, и их за пару дней смыло потоком истории, а тот «развал страны», которого они пытались избежать, сорвав подписание нового союзного договора 20 августа, от этой их жалкой клоунады лишь ускорился. Сразу же после вывода войск из Москвы о выходе из СССР поочерёдно заявили союзные республики, а спустя ещё 3,5 месяца оттуда вышла и Россия, так что Советский Союз окончательно перестал существовать.

Это, конечно, была большая для меня неожиданность. Человеку, родившемуся в Империи, прожившему там большую часть жизни, трудно поверить, что она закончилась безвозвратно. Даже когда я вернулся в Москву, то, как герой «Жажды жизни» Джека Лондона, продолжал ещё долго прятать сухари в матрас: поселился в квартире на Речном вокзале, главным достоинством которой являлось то, что оттуда можно было в любое время суток за 15-25 минут добраться до международного «Шереметьева». У героя Джека Лондона ушло несколько недель на то, чтобы одолеть свои страхи; я переехал с Речного в Хамовники лишь через 7 лет.

Впрочем, когда (уже в 2010-е) начался проект по воссозданию этой самой Империи заново — сразу ожило в памяти предчувствие из августа 1991-го. Другой вопрос, что в 50 лет всё воспринимается не так, как в 25. Тогда мне казалось, что свобода — это уехать. Сегодня мне кажется, что свобода — это не бояться. И эту свободу сотни тысяч россиян обрели именно в августе 1991, выйдя на улицы города, запруженного танками и бронемашинами. А интересный вопрос — много ли от той внутренней свободы осталось в нас четверть века спустя.
dolboed: (ya100)
Однажды, в самом конце 1970-х, мы всей семьёй справляли Новый год у соседей по дому. Зачем-то в гостиной, где все собрались, был включён телевизор. Давали, как водится, «Голубой огонёк». На сцену один за одним поднимались какие-то унылые клоуны, лица которых, наверное, были хорошо знакомы телезрителю, но у нас дома телевизора никогда не было, так что мы их не узнавали даже после того, как ведущий их торжественно объявлял.

Выступающие читали стихи, рассказы, юморески. Размахивали руками, брали театральные паузы, выразительно смотрели в камеру. Почтительно склоняли голову, когда гости за столами в студии разражались аплодисментами после номера. Уходили за кулисы, а следом выскакивали новые… и такие они были все одинаковые, в своих импортных пиджаках, с отвислыми полужопиями щёк по обе стороны лица, что даже не всегда понятно было: это нового кого-то выпустили, или мы уже скучали полчаса назад над его же шутками.

Мой отчим старался уделять побольше внимания оливье с винегретом, холодцу и селёдке под шубой, но так случилось, что сидел он прямо напротив экрана, и стоило ему поднять глаза от тарелки — тут же он упирался взглядом во что-то очередное щекасто-пиджачное, надсадно сыплющее репликами с экрана…

Ближе к половине второго, поставив на стол пустую рюмку из-под «Экстры», отчим произнёс двустишие, почти из «Медного всадника», которые я с трудом расслышал, зато запомнил на всю последующую жизнь, настолько точно они описали всё происходящее по ту сторону экранного стекла:

Одна свинья сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса
.


К чему я сегодня вспомнил эти строки?
Да просто так, безо всякой задней мысли.
dolboed: (muller)
43 года назад, 11 августа 1973, на советские экраны вышел бессмертный сериал Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны». Мог бы выйти на 3 месяца раньше, к очередной годовщине Победы, но помешал визит Брежнева в ФРГ. Отсрочка, вероятно, пошла сериалу на пользу, потому что август все советские люди проводили на дачах, доля и рейтинг премьеры стремились к 100%.

Я хорошо помню, как вся деревня Екатериновка, где я проводил последнее дошкольное лето, сбивалась у экранов по вечерам. Улицы пустели, лесные тропинки вымирали: местные жители и дачники спешили по домам, боясь пропустить очередную серию блокбастера. Сложную интригу, лежащую в основе сюжета, мне было не понять ни тогда, ни при бесчисленных повторах сериала по телевизору (первый повторный показ случился через 3 месяца после премьеры), но все дети исправно смотрели фильм вместе с взрослыми, сознавая важность момента.

Всего по романам Юлиана Семёнова про Штирлица-Исаева-Владимирова в СССР было снято шесть фильмов. Первый назывался «Пароль не нужен», вышел на экраны в 1967-м, и собрал 21,7 млн зрителей. Он снимался во Владивостоке и рассказывал о борьбе будущего Штирлица с контрреволюцией в Приморье. Главную роль там играл Родион Нахапетов. В том же 1967 году вышел на экраны «Майор Вихрь», но из его сценария вся линия со Штирлицем была вырезана, и там Максима Максимыча никто не играл.

После ошеломительного успеха телесериала Лиозновой советская кинопромышленность продолжала клепать многосерийные эпопеи про этого героя: в 1975 году вышли «Бриллианты для диктатуры пролетариата», где действие происходит в 1921 году в Прибалтике (по тому же роману снята первая часть сериала Урсуляка, вышедшего в 2009 году на телеканале «Россия»). Будущего Штирлица там сыграл 36-летний Владимир Ивашов. В 1976 году вышел фильм «Жизнь и смерть Фердинанда Люса», где 50-летний Всеволод Сафонов в роли профессора Владимирова (бывшего Штирлица) пытается помешать западногерманскому концерну сделать атомную бомбу для Мао Цзе Дуна. Наконец, в 1980 году вышел фильм «Испанский вариант», в котором Штирлиц фигурирует под именем Вальтера Шульца, в исполнении латышского актёра Улдиса Думписа. Любопытно, что Сафонов, за 4 года до этого сыгравший Штирлица, здесь сыграл его безымянного начальника.

Когда изучаешь всю эту сложную фильмографию, трудно избавиться от ощущения, что Штирлиц (в диапазоне от «Пароль не нужен» до сериала Урсуляка) — это наш, советский Джеймс Бонд. Отсюда — и все его достоинства (попробовал бы Бонд 12 серий повторять в уме таблицу умножения!), и все беды франшизы. Которая была советская — а значит, бесхозная. И никто не следил за тем, чтобы каждый следующий её эпизод учитывал успехи и неудачи предыдущего…
dolboed: (reading)
Музыкант и писатель Олег Нестеров писал свою историческую хронику «Небесный Стокгольм» без малого восемь лет — столько же, примерно, сколько длится в этом романе действие. Начинается оно в последние часы 1961 года, а заканчивается первым рассветом 1969-го. То есть охватывает исторический период от XXII съезда КПСС до начала брежневской эпохи застоя.

«Небесный Стокгольм», о котором упоённо мечтают, горячо спорят, а потом и забывают герои книги — это оттепельная советская утопия, пришедшая на смену тоталитарной сталинской героике. Пресловутый «социализм с человеческим лицом», 250-миллионный Советский Союз, вдруг озаботившийся уровнем жизни своих граждан, желающий реализовать достижения и преимущества своего политического строя перед капитализмом. Страна, запустившая первого человека в космос, внезапно осознаёт свой человеческий, творческий, научный потенциал, она готовится победить Запад в экономическом соревновании. Никита Хрущёв, торжественно пообещавший нынешнему поколению советских людей жизнь при коммунизме, едет в Швецию, и в этой стране, сорок с лишним лет подряд управлявшейся социал-демократами, воочию видит именно ту модель справедливого общественного устройства, которую он мечтал построить в СССР: материальное благополучие, не омрачённое погоней людей за чистоганом; развитая современная экономика, не требующая угнетения человека ни другим человеком, ни государством; новая мораль, в которой общество цементируется единством ценностей, а не успешной борьбой силовых ведомств с инакомыслием…

«Небесный Стокгольм» — это роман о мечте. В начале книги, действующими лицами которой являются отчасти вымышленные, но большей частью совершенно реальные исторические персонажи эпохи, мы видим великую страну, поверившую в свои небывалые возможности, вполне рассудительно составляющую планы построения «жизни при коммунизме», опираясь на достижения науки и техники, передовые экономические теории и кибернетические модели… Вряд ли кто-нибудь из нас сегодня склонен идеализировать 1960-е годы, Никиту Хрущёва и его заполошные политэкономические эксперименты. Помня о том, чем они в итоге закончились, трудно избавиться от восприятия той эпохи как времени утраченных иллюзий, новочеркасского расстрела, карибского кризиса, разгона молодых художников в Манеже, нелепых и провальных экспериментов с кукурузой, невыполнимых обещаний и лозунгов, расстрельной статьи за валютные операции — а завершилось всё танками на улицах Праги, как совершенно закономерным следствием провала хрущёвского эксперимента. Даже если оттепель и открыла перед советским страной и обществом окно небывалых возможностей, оно затем быстро и с треском захлопнулось.

Олег Нестеров, родился в Москве в том самом 1961 году, когда советским людям торжественно пообещали коммунизм, отправился в космос Гагарин, а в редакцию «Нового мира» добралась рукопись «Одного дня Ивана Денисовича». И, конечно же, если пересказывать сюжет «Небесного Стокгольма», то может показаться, что книга эта — о великом разочаровании, об упущенном историческом шансе. Это, кстати, и сказано в кратком отзыве Артемия Троицкого, вынесенном на обложку бумажного издания. Но для меня поразительна в этой книге вовсе не общеизвестная история о том, как всё пошло не так, а наоборот — возможность увидеть жизнь молодых москвичей 1960-х их собственными глазами. «Хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах», — как пел один из персонажей «Небесного Стокгольма», правда, в год моего уже рождения…

Ведь эти молодые люди не были ни глупы, ни наивны, ни дремучи, как сегодняшний телезритель. И если верили с таким энтузиазмом в великое будущее своей страны, то не по заблуждению, и не из-за государственной пропаганды. Они очень внимательно следили за происходящим вокруг — за новыми идеями в науке, экономике, за литературой, театром, изобразительным искусством, современной музыкой и кино. У них было очень осмысленное представление о том, как может наладиться жизнь в Советском Союзе — в частности, и их собственным трудом, к которому они подходили серьёзно и ответственно.

Поскольку книга Нестерова документальна и основана на действительной истории, хэппи энда ему тут не выдумать. Но он совершенно блестяще показывает нам надежду и мечту — ничего при этом не выдумывая, не романтизируя: в «Небесном Стокгольме» очень пространно цитируются действительные мысли и высказывания людей той эпохи. В тексте романа они зачастую вложены в уста персонажей, а в стостраничном справочном приложении в конце книги мы видим, откуда эти слова взялись, кто и по какому поводу их произносил в шестидесятые. По сути дела, из-за этих аннотаций в конце книги мы как бы прочитываем её дважды: сперва как художественный роман из жизни вымышленных героев, а потом — как подлинный архив той же эпохи, где за каждым суждением и цитатой стоит чьё-то совершенно непридуманное мировоззрение.

«Небесный Стокгольм» вышел в июне на бумаге в издательстве «Рипол Классик», но также доступен в цифре на Google Books, в Bookmate и на ЛитРесе.
dolboed: (potter)
Вдогонку к козыревской передаче на До///де, где мы с ним вспоминали 90-е годы, перестройку и перестрелку, хочу показать и объяснить один артефакт из той эпохи, который в передаче обсуждался предметно и подробно:

Это два советских загранпаспорта. Как видите, отличаются они тем, что один исполнен от руки, а другой — на пишущей машинке. В какой-нибудь другой стране это различие в докомпьютерную эпоху могло бы носить случайный характер и объясняться неодинаковой оснащённостью двух паспортных столов оргтехникой, или тем, что один паспорт выдан за полгода до второго. Но в СССР — как и в современной российской правоохранительной системе — каждая ничтожная закорючка имеет высший сакральный смысл. Дихотомия «чернила vs машинопись» в советских загранпаспортах — не исключение.

От руки в ОВИРе выписывался паспорт, годный только для поездок по соцлагерю — Болгария, Венгрия, ГДР, ПНР, Румыния, ЧССР. Для посещения всех этих стран советскому танкистучеловеку их въездная виза не требовалась. И внутри того самого соцлагеря перемещение между странами было безвизовым — как для их граждан, так и для советских гостей. Но вот для выезда из СССР в любую заграницу советскому человеку нужно было получать разрешение на выезд, формально от Отдела виз и регистрации МВД, фактически — от КГБ. Частному лицу полагалась однократная виза на каждый выезд. Для её получения нужно было представить какое-то обоснование поездки (приглашение, турпутёвку, письмо от организации о направлении в зарубежную командировку), два экземпляра довольно подробной анкеты, характеристику с места работы/учёбы за подписью парторга, профорга и директора предприятия, оригинал загранпаспорта, а также заполненную с одной стороны почтовую открытку с маркой за 3 коп. Когда ОВИР принимал решение по просьбе гражданина о разрешении однократного выезда за рубеж, он на этой открытке ставил штамп с приглашением заплатить пошлину (31 рубль за соцстраны, 201 — за капстраны), явиться с квитанцией и забрать готовый паспорт в приёмные часы. Или не забрать, если отказали, но тогда уж и пошлину не платить... Процедура оформления трёхдневной командировки в Софию и эмиграции в Израиль навсегда была в части требований ОВИРа совершенно идентичной. То есть человеку, который собирался с позором лишиться работы, жилья, советского гражданства, 500 рублей за отказ от него, всех паспортов и любой надежды на последующий въезд в СССР, нужно было сперва обойти местком, партком и администрацию своего учреждения, и собрать там характеристики, подтверждающие, что он достаточно «в быту скромен, с коллегами по работе общителен», чтоб Комитет государственной безопасности согласился без опасений отпустить его в логово сионистского агрессора. Так Израиль официально назывался в советских газетах с тех пор, как в июне 1967 года разбил армии египтян, иорданцев и сирийцев в Шестидневной войне — а СССР в ответ расторг дипотношения. Впрочем, вернёмся к советским паспортам и их высоким смыслам.

На второй иллюстрации мы видим, что сами по себе одноразовые разрешения оформлялись тоже по-разному, в зависимости от направления выезда. Название капстраны, срок и цель поездки в неё вбивались на пишмашинке. При разрешении на выезд в безвизовые соцстраны (которых было на свете в 20 раз меньше, а разрешения туда требовались чаще) дату вписывали по-прежнему от руки, зато название страны и цель поездки оттискивали с помощью штемпеля, экономя труд писаря. Такая вот советская бюрократическая эргономика, самая эргономичная в мире.

В верхней части каждой страницы с разрешением на выезд оставлено место для двух советских печатей о пересечении границы-на-замке. По этой простой причине одним разрешением просто технически нельзя было воспользоваться два раза.

В нижней части страницы — отметка госбанка о продаже выезжающему гражданину валюты, с указанием либо проданной суммы в рублях, либо срока, из которого она рассчитывалась. Каждый счастливчик, получивший разрешение на выезд, имел право поехать в банк на улицу Бутлерова и обменять у государства свои деревянные рубли на ту или иную форму инвалюты. Годичная квота для каждого типа страны и поездки устанавливалась постановлением Совета министров СССР, и в 1980-е она была, по моим ощущениям, очень щедрой. Особенно для капстран, куда можно было на год поменять 900 рублей — по официальному советскому курсу, где доллар стабильно стоил 63 копейки, чехословацкая крона — 10 копеек, а немецкая марка, независимо от того, восточная или западная, — 30 копеек. В реальности к 1988 году доллар на советском чёрном рынке вырос уже до 10 рублей, а банки Западного Берлина обменивали одну бундесмарку на 10 марок ГДР совершенно официально, с квитанцией и кассовым чеком. В продвинутой в этом смысле Варшаве (через которую проходил любой поезд с Белорусского вокзала на Берлин, Прагу, Париж и Лондон) грузчики на вокзале скупали доллары вообще по 25 рублей...

Сколько на этой фантастической карусели обменных курсов мог за одну командировку заработать простой советский чекист, с правом на ношение валюты — страшно себе представить. Но была среди выезжающих советских граждан одна категория, которая этих щедрот государства на себе не испытала. Евреи, отбывавшие на ПМЖ в Государство Израиль, имели право из всех своих личных денег поменять на доллары 90 советских рублей на человека. По курсу выходило 143 доллара в «моём» 1990 году. Это были все сбережения, которые им разрешалось вывезти из СССР. Как тут не вспомнить анекдот про попугая, требовавшего права на выезд «хоть тушкой, хоть чучелом».

Конечно, загранпаспорта вспомнились мне прежде всего в связи с эфиром у Козырева, но ничуть не менее актуальный сегодняшний контекст для этих воспоминаний — последние инициативы Ирины Яровой и Ко., посвященные ограничению на выезд россиян из страны, под самыми разными предлогами. Отличие между советскими порядками и тем, что предлагают Яровая с Озеровым — в том, что советская власть ограничивала всех подряд, а взбесившийся принтер предлагает ввести запрет выезда в качестве персональной внесудебной расправы для отдельных категорий неугодных власти лиц. Например, тех, кого «предупредили об ответственности за экстремизм» — как академика Юрия Рыжова, которому прокурор вынес такое предупреждение просто за поданную городским властям заявку на проведение мирного, санкционированного шествия памяти Бориса Немцова. Никаких действий, дающих основание предупреждать про экстремизм, Рыжов не совершал. Обвинить его не в чем. И предупреждение — мера совершенно беззубая. Но по законопроекту Яровой она должна отрастить зубы, став формальным поводом для закрытия академика за железным занавесом сроком на 5 лет.

А общее между предложением Яровой и советской практикой ограничения выезда — их абсурдность, дебильность и полная неэффективность для решения каких-либо полезных государству задач. Утечкам мозгов, бегству из СССР учёных, спортсменов, музыкантов, писателей и художников этот режим помешать не мог. Как не мешал он ни вербовке иностранных агентов внутри СССР, ни бегству на Запад советских силовиков, с ранних сталинских лет до поздних горбачёвских. Этот режим всего лишь создавал у ряда категорий советских людей лишний повод задуматься об эмиграции: каждый раз, оказавшись за границей, они понимали, что этот раз может оказаться последним, и лишний раз задумывались об отказе от возвращения. О котором совершенно не надо думать гражданам стран, где о запрете на выезд не слышали. Американцу или европейцу вообще не объяснишь, что такое «отказ от возвращения на Родину», кому он должен адресоваться, и в чём выражаться. Человек просто поехал за границу по своим делам, и находится там, сколько считает нужным. А в УК РСФСР «отказ от возвращения на Родину» был уголовным преступлением из диспозиции ст. 64 «Измена Родине», предусматривавшей наказание вплоть до смертной казни с конфискацией имущества. Два мира, два Шапиро.
dolboed: (00Canova)
Девиз «Бороться и искать, найти и не сдаваться» в советские времена обычно произносился без ссылки на источник. Начало этой сцыкотливой традиции положила книга, откуда крылатое выражение вошло в широкий советский обиход. Приключенческий роман Вениамина Каверина «Два капитана» был в СССР широко известен, дважды экранизирован, и даже отмечен Сталинской премией за 1946 год. В тексте романа этот девиз встречается 9 (прописью: девять) раз; собственно, им же — в виде надписи на памятнике погибшей экспедиции капитана Татаринова — книга заканчивается. Но откуда эта фраза взялась, Каверин благоразумно умалчивает. Авторы послесловий и предисловий к советским изданиям бестселлера тоже не спешат рассказать читателю, откуда позаимствована цитата, и на могиле какого капитана она на самом деле была высечена.

Оригиналом каверинской цитаты является хорошо известное в Англии выражение To strive, to seek, to find, and not to yield, которое в русском переводе Константина Бальмонта звучит ближе к оригиналу: «Искать, найти, дерзать, не уступать». Версия, использованная Кавериным, фигурирует во многих русских стихотворных переводах, но все они сделаны позже выхода «Двух капитанов». Так что уместно предположить, что сам Каверин и является автором русского выражения в том виде, в каком оно вошло в официальный язык (если ошибаюсь — прошу исправлений в комментариях).

Автором стихотворения Ulysses («Улисс»), которое заканчивается этой строкой, является Алфред Теннисон, английский поэт викторианской эпохи. Сюжет стихотворения, написанного в 1833 году и изданного в 1840-м, — тоска постаревшего царя Одиссея, который после многолетних странствий возвратился на родную Итаку, к семейному быту и мирным делам, но, как выясняется, радости спокойной жизни тяготят героя. Проведя три года на острове, он оставляет трон своему наследнику Телемаху, а сам с командой друзей снаряжает корабль, чтобы плыть в новое путешествие к неизвестным берегам. Может, мы уже постарели, и сердца наши изношены, говорит соратникам Одиссей,
Но воля непреклонно нас зовет
Бороться и искать, найти и не сдаваться
(перевод Г. Кружкова).

Возможно, современный читатель сочтёт этот монолог изящной вариацией на тему античного мифа (вроде письма Телемаку Бродского), или приквелом к одиссеевскому эпизоду в «Божественной комедии» Данте, но в те времена, когда стихотворение было написано и опубликовано (в разгар Первой опиумной войны у южных берегов Китая), оно воспринималось как чёткое политическое заявление, под стать пушкинской отповеди «Клеветникамъ Россiи». Призыв Одиссея к покорению новых берегов и племён, без оглядки на усталость и возможные потери в плавании — вполне в духе викторианской внешней политики: дальних походов, «дипломатии канонерок», расширения границ Империи...

Справедливость требует признать, что при написании «Улисса» будущий лорд Теннисон мог и вовсе не иметь в виду ничего подобного. Биографы напоминают, что поэт, отпрыск небогатой провинциальной семьи, мыкался в то время в чудовищной тесноте, под одной крышей с родителями и девятью братьями и сёстрами (трое из которых к тому времени успели сойти с ума). Так что идея бросить свой дом и родню, чтобы отправиться в вольные странствия куда глаза глядят, могла импонировать поэту безо всякой связи с британским империализмом: он не болен, не калека, просто заебало... Но в истории мировой поэзии мы знаем немало примеров, когда политический смысл вчитывался в стихотворение задним числом — да так, что вернуть словам их изначальное значение не удалось никаким позднейшим поколениям. Обратные примеры мы тоже помним: в той же «Божественной комедии» было больше актуального политического комментария, чем в прозе Проханова. Поди теперь заинтересуй перипетиями флорентийско-пистойской склоки кого-нибудь из ценителей бессмертной дантовской строфы...

Так что имел ли Теннисон в виду британский империализм, или не имел, когда писал «Улисса» — не столь уж важно. Довольно скоро после публикации стихотворения он серьёзно поправил своё материальное и общественное положение, стал поэтом-лауреатом и политической фигурой, полноправным членом викторианского истеблишмента, горячо одобрявшим военные успехи Империи. Так что уже в XIX веке «Улисс» воспринимался как монолог империалиста, который полмира уже завоевал, устал, заебался, порастерял в этой схватке лучших товарищей, а всё равно неймётся, и надо продолжать бесконечный поход.

Если же перенестись в опасные для сочинителя времена, когда Каверин писал своих «Двух капитанов» (первый том вышел в 1938 году), то к этому времени девиз теннисоновского Одиссея уже совсем никак не мог восприниматься в СССР в отрыве от корпуса позднейших поэтических текстов, прославляющих боевой дух и высокую миссию Британской империи. Конкретно — от Редьярда Киплинга, в ту пору осуждённого уже всеми столпами советской литкритики, от Луначарского и Горького до Святополка-Мирского, за империализЬм и колониализЬм. Выбор перед Кавериным стоял простой: либо обезличить свою цитату, либо отказаться от её использования.

Трудно упрекнуть советского писателя за то, что он почёл благоразумным упрятать под половицу авторство Теннисона. Но грех не вспомнить о погибшем капитане, на месте гибели которого действительно начертан тот самый девиз: To strive, to seek, to find, and not to yield. Тем более, что я уже писал о нём сегодня. Это Роберт Фалкон Скотт, британский полярный исследователь, погибший в Антарктиде.
dolboed: (00Canova)
Удивительная история про советскую власть: казалось бы, она создала себе предельно комфортные экономические условия. Поначалу 150 миллионов человек, а по концовке так и все 286, работали практически забесплатно, и имели чрезвычайно скромные потребности, которые власть к тому же не торопилась удовлетворять (китайские коммунисты населению хотя бы одежду и мыло по рациону выдавали, советские и того не делали).

При этом советской власти вечно ни на что не хватало денег. И ладно б их не хватало только на обеспечение бытовых потребностей населения в одежде и лекарствах. Так ведь и на те нужды, на которые бабло выделялось в приоритете, тоже всегда оказывалось, что денег нет. Взять хоть эпоху малокартинья: из всех искусств для них важнейшим являлось кино. Целую Финскую войну просрали из-за того, что, по меткому замечанию одного британского историка, больше денег вложили в пропаганду, речёвки и духовые оркестры, чем в армейскую составляющую конфликта. То есть, казалось бы, бюджет голодных лет структурировался по той же формуле, что и путинско-медведевский: сокращаем расходы на социалку, медицину, образование, инфраструктуру, а на пропаганду расходы неуклонно растут. И всё равно имеем в итоге малокартинье сроком в десять сталинских лет. Не говорите только, пожалуйста, про войну, потому что строительству помпезных сталинских небоскрёбов в те же самые годы она никак не помешала (в том числе и в Варшаве, и в Шанхае).

Или вот Дом Наркомфина — другая статья бюджетных расходов, которая при советской власти росла точно так же, как сегодня растут доходы топ-менеджмента госкомпаний на фоне астрономических убытков того бизнеса, которым они управляют. Деньги на содержание номенклатуры, которых у такого режима должно хватать всегда, даже если население ест траву, потому что кошек и собак оно уже доело. Тем не менее, вся эпопея строительства Дома Наркомфина с 1929 по 1931 год — это история про деньги, которых не хватило буквально ровно ни на что. Планировалось, что построят ведомственный дом, где квартиры дадут рядовым сотрудникам одного советского комиссариата, чтобы они могли вместе жить, раз уж вместе работают. В итоге квартиры достались в основном большим шишкам, к Наркомфину отношения не имеющим: сталинским министрам юстиции и здравоохранения, художнику Дейнеке, самому архитектору Гинзбургу... Но и для нужд этой элиты денег не хватило: из запланированных шести корпусов «дома будущего» построили примерно два с половиной. В итоге жильцам дома пришлось голосовать: где мы разместим детский сад, если на отдельный корпус для него, заложенный в проекте, у государства нет денег. Проголосовали упразднить библиотеку, которая должна была находиться над столовой в коммунальном корпусе, и там устроить детсад. Это при том, что именно в те самые годы взорвали Храм Христа Спасителя, чтоб строить на его месте Дворец Советов высотой до небес. И отказ от его постройки связан был с причинами больше тектонической, чем денежной природы. Кстати, решение об отказе от строительства принимал жилец самой дорогой квартиры в том самом Доме Наркомфина, Николай Иванович Милютин. В 2015 году на месте его пентхауса разместилась прекрасная чайная-кальянная, ныне, увы, закрытая.

Спустя ещё 35-40 лет, при Брежневе, появилась волнительная задумка Дом Наркомфина снести. Для этого всем живущим в нём наследникам советской номенклатуры нужно было всего лишь предложить расселение в новостройки, чтоб в доме не осталось жильцов. Но и на это, блин, денег у советской власти не хватило. Кого-то расселили, остальным не нашлось жилья. Слава Богу, конечно, что так вышло, но всё же удивительно. Вроде, брежневские годы принято считать сытыми. И жилищного строительства велось в ту пору немало — сносить эти уродливые постройки будут, наверное, до конца нашей жизни. Однако же расселить один-единственный дом в центре Москвы на 46 квартир не получилось из-за нехватки денег.

В сухом остатке — старый советский анекдот:

Армянское радио спрашивают, можно ли построить социализм в пустыне Сахара.
Ответ: можно, только там очень скоро начнёт ощущаться дефицит песка.


А объяснение этому феномену очень простое, из цикла Easy come easy go. Когда у вас расходами рулит чиновник, то есть человек, который поставлен распределять миллиарды, хотя он в жизни не заработал ни рубля, то довольно естественно, что расходные статьи у него никак не вяжутся с текущим наличием денег. Он рисует цифры от балды, рассчитывая, что деньги потом как-нибудь сами образуются (по меткому выражению самого успешного из специалистов по стрижке федерального бюджета на строительство дворцов, «деньги посылает Аллах»). В результате дебет, естественно, не сходится с кредитом, и пресловутое плановое хозяйство превращается в реестр невыполненных обязательств. Даже в заведомо паразитических сферах, вроде номенклатурного жилья, сталинского кинематографа или сегодняшней Чечни, денег всё равно не хватает. И никогда не хватит.
dolboed: (sechin)
Вчерашний пост с пересказом пяти глав из предсмертных мемуаров Шебаршина вызвал предсказуемо оживлённое обсуждение. Уверен, что тема его и в самом деле достойна.
Шпиёны, рисунок из InfoMag
Чем внешняя разведка отличается от политического сыска

Одно любопытное суждение в защиту Шебаршина выдвинул один его поклонник:
следует разделять внешнюю разведку и политический сыск.
Леонид Шебаршин руководил внешней разведкой, то есть он не расстреливал несчастных по темницам, а занимался полезной для любой страны деятельностью. Ловил иностранных шпионов, собирал информацию, важную для обороноспособности страны, спасал нас от внешних угроз.
Без внешней разведки никакому государству не прожить, напомнил мне читатель.

Это всё очень хорошо звучит в теории, но на практике, увы, не всё так просто.
Продолжение )
dolboed: (lemonde)
Прекрасный советский мультфильм 1988 года, по мотивам первой части повести Кира Булычева «Поселок».

Текст от автора читает Кайдановский, музыка — Градского, песня на стихи Саши Чёрного.
Полчаса забытого удовольствия.
dolboed: (0annaturaeva)
Продолжаем знакомство с поэтическим творчеством [livejournal.com profile] yury_nesterenko. Сегодня читаем и слушаем ностальгическое стихотворение «Держава».

Ах, какая была держава!
Ах, какие в ней люди были!
Как торжественно-величаво
Звуки гимна над миром плыли!
Ах, как были открыты лица,
Как наполнены светом взгляды!
Как красива была столица!
Как величественны парады!
Проходя триумфальным маршем,
Безупречно красивым строем,
Молодежь присягала старшим,
Закаленным в боях героям -
Не деляги и прохиндеи
Попадали у нас в кумиры...
Ибо в людях жила - идея!
Жажда быть в авангарде мира!
Что же было такого злого
В том, что мы понимали твердо,
Что "товарищ" - не просто слово,
И звучит это слово гордо?
В том, что были одним народом,
Крепко спаянным общей верой,
Что достоинства - не доходом,
А иной измеряли мерой?
В том, что пошлости на потребу
Не топили в грязи искусство?
Что мальчишек манило небо?
Что у девушек были чувства?
Ах, насколько все нынче гаже,
Хуже, ниже и даже реже:
Пусть мелодия гимна - та же,
Но порыв и идея - где же?
И всего нестерпимей горе
В невозможности примирений
Не с утратою территорий,
Но с потерею поколений!
Как ни пыжатся эти рожи,
Разве место при них надежде?
Ах, как все это непохоже
На страну, что мы знали прежде!
Что была молода, крылата,
Силы множила год за годом,
Где народ уважал солдата
И гордился солдат народом.
Ту, где светлыми были дали,
Ту, где были чисты просторы...
А какое кино снимали
Наши лучшие режиссеры!
А какие звенели песни!
Как от них расправлялись плечи!
Как под них мы шагали вместе
Ранним утром заре навстречу!
Эти песни - о главном в жизни:
О свободе, мечте, полете,
О любви к дорогой отчизне,
О труде, что всегда в почете,
И о девушках, что цветами
Расцветают под солнцем мая,
И о ждущей нас дома маме,
И о с детства знакомом крае,
И о чести, и об отваге,
И о верном, надежном друге...
И алели над нами флаги
С черной свастикой в белом круге.
Постскриптумы от автора )
dolboed: (0solovyevorel)
Как быстро и необратимо меняется прошлое.
Казалось бы, месяца не прошло, а вот как РИА «Новости» сегодня описывает февральские события в Киеве (гипертекст не добавлен мной, а взят из оригинала):

22 февраля в стране произошел насильственный захват власти. Верховная рада, нарушив достигнутые договоренности между президентом Виктором Януковичем и лидерами оппозиции, изменила конституцию, сменила руководство парламента и МВД и отстранила от власти главу государства

Ссылка со слов достигнутые договорённости ведёт на материал от 22 февраля, где описаны шесть пунктов этих самых договорённостей, в изложении РИА. Первый пункт звучит так:

В течение 48 часов после подписания настоящего Соглашения будет принят, подписан и обнародован специальный закон, который возобновит действие Конституции Украины 2004 года с внесенными ранее изменениями.

То есть изменение конституции, которое нам сегодня предлагают считать нарушением договорённостей, было там прямо прописано, и именно в те сроки, о которых договорились. С кадровыми перестановками в Раде вышло ещё смешней.

В тот же самый день, 22 февраля, про смену руководства парламента то же самое агентство сообщало:

Спикер Верховной Рады Украины Владимир Рыбак написал заявление об отставке в связи с болезнью

На следующий день то же агентство сообщало подробности про эту самую болезнь и её лечение, со ссылкой на самого спикера. Справка заканчивалась словами:

Рыбак написал заявление об отставке в связи с болезнью, в субботу Верховная рада его удовлетворила.

И формирование нового правительства, которое нам подают как нарушение достигнутых февральских соглашений, тоже прописано первым пунктом по ссылке РИА на текст этих самых соглашений от 22 февраля, с чёткими сроками: в течение 10 дней после изменения Конституции.

Очень странный этот Советский Союз, в который мы так стремительно возвращаемся.

С одной стороны, разом включились все знакомые по советским временам правила — и написания, и чтения текстов в официальных изданиях. При написании вообще никак не учитывается, какие слова это же самое СМИ писало об этих же самых событиях вчера. Потому что основная смысловая нагрузка сообщений государственных СМИ — не в фактах, а в их трактовке, акцентах и лексике. Соответственно, и читатель обращается к этим текстам не за фактологией, а за установками насчёт новой линии партии. Из сегодняшней статьи надлежит вынести, что главный злодей на Украине — не какие-то отдельные экстремисты, националисты, фашисты-бандеровцы, а парламент страны в полном составе, в каком он был избран на последних прошедших там всеобщих выборах.

Но при этом на дворе Интернет, и РИА «Новости» не разучилось ещё ставить гиперссылки на свои прошлые материалы, отчего создаётся несколько странное и шизофреническое впечатление от прочитанного — особенно у тех, кто в СССР не жил, и к порядкам «страны с непредсказуемым прошлым» пока не привык. В этой новой и удивительной ситуации врагом государственной пропаганды становятся не только неподконтрольные источники текущей информации, но и любые архивы, позволяющие прочитать, что и какими словами эта же самая пропаганда рассказывала нам вчера. В советской логике зачистки информационного поля их тоже необходимо зачищать. Вот как решалась эта проблема 60 лет назад:

после ареста, осуждения и расстрела в конце 1953 года Л. П. Берия, статья о котором в БСЭ к тому времени уже вышла, подписчикам энциклопедии рассылались дополнительные страницы с более подробной и увеличенной в несколько раз статьёй «Берингово море» и статьёй «Беркли, Джордж», которыми предлагалось заменить текст об этом человеке.

Сегодня такая возможность тоже никуда не делась: можно назначить специальных работников, отвечающих в госСМИ за чистку архивов от старых утверждений, не соответствующих новой линии партии. Это, конечно, хлопотно, и требует от пропагандистов высокого профессионализма. Более простой путь — просто изымать из архивов тексты, которые перестали отвечать генеральной линии. Так в СССР поступали, например, с книгами советских писателей, эмигрировавших из страны (на моей памяти в начале 1980-х из библиотеки в московской школе, где я учился, пропал Аксёнов, уехавший в США). После отдельных выходок советской власти, вызвавших осуждение у части зарубежных «друзей СССР» (Афганистан, Пражская весна), эти самые друзья тоже изымались из оборота: снимались с проката фильмы с их участием, исчезали из продажи диски с их музыкой, толстые журналы переставали печатать их стихи и прозу... Но такая чистка архивов — довольно серьёзный труд. Так что, думаю, выбран будет третий путь, провозглашённый ещё в трудах доктора пиарно-исторических наук Мединского. Там чётко сказано, что само по себе прошлое, со всеми его событиями и фактами, не имеет вообще никакого значения. Главное — что и как ты об этом прошлом врёшь сегодня. Потому что массовый читатель никогда не станет рыться в архивах и что-то проверять. Чтобы создать у него иллюзию, что ты оперируешь фактами, нужна самая обычная наглость.

Фокус в том, что и Мединский, и его учитель Геббельс, у которого эта методика переосмысления истории позаимствована, формулировали свои заветы без оглядки на Интернет. В доинтернетовскую эпоху самый массовый (последний) тираж Большой советской энциклопедии составил 630 тысяч экземпляров, а Википедия на русском языке в одном феврале 2014 года обслужила 1,174 млрд запросов от пользователей (на долю индексирующих роботов приходится около 15% от этого числа, остальные — живые люди). По данным TNS, аудитория ресурсов Wikimedia в России за октябрь 2013 года — 33,7 млн человек. Так что в смысле потребления информации в современном обществе кое-что изменилось с тех времён, когда озвучивались тезисы Геббельса-Мединского о непобедимости наглой лжи. В ближайшие месяцы нам предстоит узнать, как эти перемены отразились в общественном сознании: для какой части общества доступность альтернативной информации стала действенным противоядием от архаичной государственной лжи.

И я б тут не советовал торопиться с пессимистическими оценками. В том СССР, который я застал, где вопросы цензуры решались весьма эффективно и жёстко (включая запрет доступа к копировальной технике), слухи о победе госпропаганды над здравым смыслом населения были сильно преувеличены. Конечно, стихи Бродского и роман Пастернака в СССР читало ничтожно малое число граждан, да и счёт слушателям «вражеских голосов» шёл не на миллионы. Но «ящику» в позднесоветское время не верил вообще никто, и ни на какую тему, кроме хоккея. Главным источником информации о происходящем в стране являлось «сарафанное радио» — доинтернетовский аналог соцсетей. Вся информация о здоровье вождей и образе жизни элиты, об экономическом положении страны, о потерях в Афганистане, обстоятельствах гибели Харламова и других волнующих людей проблемах, существовала исключительно в виде слухов. А о намерениях властей догадывались из сообщений государственных СМИ, читая в них между строк. Например, если б в сообщениях АПН вдруг перестали писать слово «Рада» с заглавной буквы (как случилось за последний месяц в РИА) — из этого следовало заключить, что со страной, где эта самая Рада является высшим органом государственной власти, планируется серьёзная борьба. Это одинаково хорошо понимали и интеллигент, и токарь у станка. Но это не значит, что они верили пропаганде или сочувствовали ей. Верили они только слухам. А из пропаганды черпали знание о том, каких мнений не следует выражать публично.
dolboed: (0marcius)
Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.

Как товарищ, как знакомый,
Как приятель, он не раз
Провожал её до дома,
До калитки в поздний час.

Очень часто с нею вместе
Он ходил на стадион.
И о ней как о невесте
Никогда не думал он.

Но родители-мещане
Говорили так про них:
«Поглядите! К нашей Тане
Стал захаживать жених!»

Отворяют дверь соседи,
Улыбаются: «Привет!
Если ты за Таней, Федя,
То невесты дома нет!»

Даже в школе! Даже в школе
Разговоры шли порой:
«Что там смотрят, в комсомоле?
Эта дружба – ой-ой-ой!»

Стоит вместе появиться,
За спиной уже: «Хи-хи!
Иванов решил жениться.
Записался в женихи!»

Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.

И не думал он влюбляться
И не знал до этих пор,
Что он будет называться
Глупым словом «ухажёр»!

Чистой, честной и открытой
Дружба мальчика была.
А теперь она забыта!
Что с ней стало? Умерла!

Умерла от плоских шуток,
Злых смешков и шепотков,
От мещанских прибауток
Дураков и пошляков.


© Сергей Михалков, 1955
dolboed: (0marcius)
60 лет назад, 5 марта 1953 года, умер Иосиф Сталин.
На сайте 050353.ru публикуются воспоминания наших живших в ту пору современников об атмосфере, царившей в те дни, и реакциях разных людей на это известие.
Пионерская правда от 06.03.1953
Я думаю, проживи вождь народов на свете ещё годик, вряд ли вы читали бы эти строки. Даже если б мои отец и мать не погибли во время готовившейся вождём народов депортации евреев на Дальний Восток, то вряд ли они бы там встретились, создали семью и родили меня. Но история не знает сослагательного наклонения. 14 адара 5713 года, в день еврейского праздника Пурим, товарища Сталина разбил обширный инсульт, от которого он и скончался, не приходя в сознание, тремя днями позже. Я, конечно же, думаю, что это — простое совпадение, но подлинные обстоятельства ухода тирана из жизни по сей день туманны. Полковник Хрусталёв, передавший персоналу сталинской дачи распоряжение не беспокоить Хозяина, позже принимал участие в бальзамировании тела, а затем скоропостижно скончался. Через пять недель после смерти Сталина был арестован, осуждён и на 8 лет отправился во Владимирский централ его сын Василий, свидетель агонии отца (по слухам — за разговоры об «отравлении» тирана). Но я вполне готов поверить, что 74-старик, полвека куривший папиросный табак и упрямо отказывавшийся от наблюдения всех сколько-нибудь компетентных врачей, мог умереть и без посторонней помощи. Своего предшественника Ленина, также умершего от нарушений мозгового кровообращения, товарищ Сталин пережил на 20 лет.
dolboed: (putin thimble)
Безудержно прекрасен пост Акунина с объяснением, почему он не станет голосовать за того единственного кандидата, чья победа на выборах разрушила бы планы жуликов и воров — невзирая и на 20 лет дружбы с доверенным лицом этого кандидата, и на отсутствие возражений против его кандидатуры.

Это, заметим, пост человека, который на думских выборах отдал свой голос «Единой России» — прекрасно сознавая, что никакой другой партии его бюллетень, отданный за Явлинского, достаться не может в принципе. Для того, собственно говоря, «Яблоко» и было допущено к тем выборам, чтобы забрать голоса несогласных, но не готовых мараться реальным противодействием режиму. На нынешних выборах голоса за Явлинского уже не приписать Путину — поэтому его и не пустили в списки кандидатов.

Позиция Акунина, в сущности, дословно копирует позицию его избранника, которому все эти годы важнее было неучастие и бездействие, чем возможность что-либо изменить.

Увы, это довольно распространённая поза среди людей, чьё самосознание сформировано советской властью. Я слишком хорошо это понимаю, потому что у меня есть такие родители. У меня есть папа, который 24 года пишет тексты на Макинтоше, в несовместимой ни с чем русской кодировке 7-бит made in France, потом распечатывает их на принтере, размножает на ксероксе, и отправляет копию манускрипта издателю с оказией в Москву, а исходный файл теряет или стирает. Потом он с другой оказией получает во Францию 10 авторских экземпляров, и пару норовит всучить мне, чтобы я взял их обратно в Москву, где мне давно уже Спартак всё купил и привёз. Все эти 24 года папа проклинает своих издателей, которые платят ему по 700 евро за книгу, бездоговорно допечатывают десятки тысяч экземпляров тиража, и ни копейки не платят автору сверху, что б там ни было написано в договоре про роялтиз. Когда же я говорю ему: папа, выпиши доверенность, и я буду от твоего имени договариваться с издателями на нормальные деньги, то он только смущённо кивает, а потом подписывает с ними всё новые и новые договоры о бессрочной передаче прав за очередные 700 евро.

Мама моя всей душой за Навального, сознаёт всю правоту его обвинений, но стоит Радуловой за деньги Потупчик напечатать очередной слив о том, что Навальный — националист, и ел в «Яблоке» азербайджанских детей, как мама тут же озабоченно кидается мне это пересылать и пересказывать. Рассказам Новодворской о том, что Навальный — фашист и кидает зигу на Болотной, мама тоже верит безоговорочно. Хотя, казалось бы, сама была оба раза на Болотной, один раз на Сахарова, видела там Навального, а зиги и свастик не видела. Тем не менее, психологически очень важно поверить, что с Навальным что-то не так. Это проще, чем его поддерживать, когда он говорит такие правильные и очевидные вещи.

Самое ужасное — что это ведь совершенно не в упрёк ни Акунину, ни моим родителям. Они ведь не выбирали, в какой стране и при какой власти им родиться, расти, учиться подземному смеху и неучастию в публичной политике. И постсоветский их опыт — борьбы, победы, несбывшихся надежд на лучшее будущее — тоже не вина их, а общая наша беда. Понятно, что им с нами по пути, что они точно так же, как и мы, не хотят ещё 12 лет ботокса, чиновничьих яхт, авиалайнеров, дворцов и дела Магнитского. Просто им бы хотелось, чтобы эту эру закончили как-нибудь без их помощи. Чтобы кто-то другой выбрал в президенты не Путина, а они будут смотреть со стороны, выражать скепсис и задавать единственному альтернативному кандидату каверзные вопросы. Как их избранник Явлинский, гордый тем, что не попробовал сам что-либо в стране поправить, а гордо уклонялся от всякой ответственности за преобразования. Когда же его однопартиец Задорнов решился взять на себя ответственность, его просто выгнали из партии. Как выгнали и Навального, и Яшина, и всех, за кем готовы были пойти избиратели.

Их удел — сомневаться и блюсти белизну одежд. А наше дело — мараться, хвататься за любую возможность, отдавать голоса кому ни попадя. В том числе и за них.

Так что я не постесняюсь мараться, а отдам свой голос за Прохорова. Чтобы если не в первом, так во втором туре ботокс шёл курить. Может, это и будет ошибкой, но я лучше ошибусь, чем сольюсь без боя. За себя — и за того парня.
dolboed: (Abdullafar)
Два лучших поста про сегодняшний мусульманский праздник: длинный фоторепортаж Ильи Варламова и короткая реплика Максима Кононенко. Я не представляю себе, на какой подъёмный кран пришлось залезть Илье, чтобы получить такие офигенские общие планы, но от соблазна перепостить здесь половину его репортажа удерживаюсь с великим трудом и сожалением.
Общий вид улицы Гиляровского во время Курбан-байрама
[livejournal.com profile] kononenkome отмечает, что москвичи, у которых вызывает ежегодный батхёрт столь огромное сборище мусульман у Соборной мечети в центре города, с ничуть не меньшим пылом выступают против любых планов строительства новых мечетей на московских окраинах. И эта шизофреническая позиция гарантирует им батхёрт до конца дней, потому что покуда на окраинах не будет мечетей, толпа в центре будет только расти.

От себя добавлю, что в 1985 году я из-за Курбан-байрама остался без повышенной стипендии, получив «трояк» по научному атеизму (без этой дисциплины, как и без истории КПСС, без политэкономии социализма, марксистской философии, истмата и диамата в СССР никто не мог получить диплом хирурга). Курс научного атеизма у нас вёл один очень скользкий и мутный джентльмен с труднопроизносимым азербайджанским ФИО. Я ему буквально с первого же семинара не понравился. И как раз на Курбан-байраме он меня и зарезал как барашка во время экзамена. Потому что, рассказывая по этому билету про жертвоприношение Ибрагима, я не удержался от уточнения, что телегу насчёт сына Исмаила в канонический библейский сюжет вписали через 2000 лет после обретения Первоисточника, а в оригинале там был совершенно другой сын. Эта ремарка оскорбила правоверного научного атеиста до глубины души, и, возмущённо воскликнув «Вы ничего не знаете!», он влепил мне в зачётку удовл. Сегодня я уже догадываюсь, что научный атеист был, на самом деле, криптомусульманином. Но в те, советские времена, я предположил, что он просто не читал книгу «Бытие». Точно так же, как мы, студенты советской медицины, не читали ни Гиппократовского корпуса, ни трудов Галена, ни трактатов Авиценны, ни даже очерков Войно-Ясенецкого. Как-то не входила вся эта литература в нашу учебную программу, даже в курсе «История медицины» (там всё больше пересказывали роман Дюма про Амбруаза Паре и тёрли о заслугах Ульянова с Семашко в организации советского здравоохранения). А у научных атеистов, видимо, вместо Библии был Емельян Ярославский и прочая марксистская критика. Они ж не богословы, чтобы первоисточники изучать. Да и не издавались в СССР эти первоисточники таким тиражом, чтобы хватило на всех преподавателей научного атеизма...
dolboed: (armyface)
Репортаж Коммерсанта о событиях ночи с 20 на 21 августа 1991 года заканчивался таким абзацем:

В восьмом часу утра корреспондент "Ъ" набрал "03". Представившись, он попросил у ответственного доктора информацию о числе жертв и, если известно, их имена. Доктор сначала бдительно записала имя и фамилию корреспондента, а потом порекомендовала с этим вопросом обратиться в МВД и КГБ и бросила трубку. После повторного звонка "ответственный" заявила, что газета "Коммерсантъ" запрещена и никакой информации она не даст. Информацию удалось получить в Комиссии по законности и правопорядку Моссовета. Комиссия располагает сведениями, что бригады "Скорой" получили инструкцию КГБ не выезжать по вызовам к раненым защитникам баррикад, а в случае выезда -помощь раненым не оказывать и сообщать немедленно в УКГБ по Москве и Московской области, откуда за ранеными надлежит присылать вооруженную охрану.

А вот как события той ночи запечатлела любительская камера:
Видеосъёмка, ночь с 20 на 21 августа 1991 )
Ещё один примечательный видеоматериал из тогдашних архивов — программа «Время» за 19 августа. Длится она больше часа, с репортажными включениями из Москвы, Киева, Риги, Вильнюса. Поразительное зрелище. И удивительно много нашлось в редакции Центрального телевидения людей, не побоявшихся передавать в эфир вещи, за которые, при ином исходе путча, они поплатились бы не только работой и карьерой. Печально сознавать, что среди работников сегодняшнего центрального телевидения таких людей, имеющих убеждения, и готовых их — хотя бы на прощанье — открыто высказать, уже не заметно.
Программа «Время» от 19 августа 1991 года )
dolboed: (mike tyson)
Толкователь, на мой вкус, является одним из лучших standalone блогов на русском языке.
Популярность его в Рунете, увы, не слишком велика — впрочем, такова общая участь подавляющего большинства ресурсов для умных людей. А уж как отмываются материалы с этого ресурса на LJ.RU — вообще стыдно смотреть. Впрочем, речь не о том.

Отличный текст был там в конце июня про Мавританию — государство, где 20% граждан (600 тысяч из трёх миллионов жителей) официально являются рабами в полнейшем, античном смысле этого статуса. То есть рабами являются не только они сами, но и все дети, которые у них рождаются, автоматически попадают в собственность рабовладельца.

Впрочем, если вдуматься, мавританский вариант — это лайт-версия рабовладельческого строя, хотя бы уже потому, что 80% населения там являются свободными людьми. То ли дело кондовые коммунистические режимы, вроде сталинского, маоистского, пол-потовского или северокорейского, где 100% населения являются de facto рабами государства. Общество без прав человека, без частной собственности, без политической и экономической конкуренции, где верховная власть решает за людей, где им жить, кем работать, и сколько рожать детей — вот истинное рабовладение. И оно, увы, пока представлено на нашем шарике в масштабах много серьёзней мавританских.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 09:08 am
Powered by Dreamwidth Studios