dolboed: (00Canova)
Помимо псевдоцитат, широкое хождение в мировых интернетах имеют недоцитаты.
Обрывки фраз, вырванные из контекста, зачастую противоположные смыслу первоисточника.

Классический пример: «в здоровом теле — здоровый дух».
Традиционно эти слова Ювенала приводятся в качестве поговорки, указывающей на некую взаимосвязь между соматическим и психическим здоровьем человека.

На самом деле, в «Сатирах» Децима Юния Ювенала ничего даже отдалённо похожего не утверждается. Там mens sana (здоровый ум) и corpore sano (здоровое тело) приводятся как два разных благословения, о которых стоит молиться богам — вполне в духе русского тоста «Чтоб хуй стоял и деньги были», безо всякого намёка на причинно-следственную взаимосвязь между одним и другим богатством.

Более близкий по времени пример — пушкинская недоцитата «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости». Поскольку кумиры нам снятся по-прежнему, счёт авторам, приводящим эту цитату в своих трудах, идёт в наше время на тысячи. Легко догадаться, что во всех случаях слова Пушкина привлекаются для того, чтобы заклеймить «дикостью» неуважение к тем или иным деятелям прежних эпох — Сталину, Ленину, Николаю II, Ивану Грозному и т.п. Но ни в одном таком источнике вы не найдёте ни пушкинской фразы целиком, ни ссылки на её источник.

И это совершенно естественно, потому что целиком фраза звучит так:

Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости; кочующие племена не имеют ни истории ни дворянства.

То есть речь в исходной фразе Пушкина идёт не о чьём-то личном сознательном выборе «уважать / не уважать» тиранов прошлого, а о том, что одни народы — осёдлые, цивилизованные, с богатой родословной, тогда как другие — кочевые, дикие, не помнящие своих предков и не сохранившие их наследия.

Угадайте с трёх раз, к какому из двух полюсов Пушкин в оригинале причисляет русский народ и родную словесность. Можно даже не гадать, а просто заглянуть в исходный текст «Набросков статьи о русской литературе» 1830 года. Так выглядит этот текст целиком:

Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости; кочующие племена не имеют ни истории ни дворянства.

Приступая к изучению нашей словесности, мы хотели бы обратиться назад и взглянуть с любопытством и благоговением на её старинные памятники, сравнить их с этою бездной поэм, романсов, ироических и любовных, простодушных и сатирических, коиминаводнены европейские литературы средних веков.

Нам приятно было бы наблюдать историю нашего народа в сих первоначальных играх разума, творческого духа, сравнить влияние завоевания скандинавов с завоеванием мавров. Мы бы увидели разницу между простодушною сатирою французских trouveurs и лукавой насмешливостию скоморохов, между площадною шуткою полудуховной мистерии — и затеями нашей старой комидии.

Но к сожалению — старинной словесности у нас не существует. За нами темная степь — и на ней возвышается единственный памятник: Песнь о Полку Игореве.

Словесность наша явилась вдруг в 18 столетии, подобно русскому дворянству, без предков и родословной.


Чтобы увидеть в этой пушкинской цитате призыв поклоняться мощам Ленина и Николая II, нужна та самая дикость, состоящая в тотальном забвении первоисточника.
dolboed: (beethoven)
В титрах фильма Сергея Соловьёва «АССА» слова и музыка песни про «Город золотой» были приписаны Борису Гребенщикову, который исполняет её за кадром.

Вскоре выяснилось, что текст принадлежит поэту Анри Волохонскому, а музыка — вроде как Алексею Хвостенко, впервые исполнившему стихи на эту мелодию. Впрочем, Хвостенко от авторства мелодии сразу открестился, указав на итальянского композитора-лютниста XVI века Франческо Канова да Милано. Будто бы именно он является автором «Сюиты для лютни», на музыку которой так красиво легли стихи Волохонского (как впоследствии выяснилось, Волохонский и писал свои стихи на эту конкретную мелодию). Версия подтверждалась советским альбомом 1968 года «Лютневая музыка XVI—XVII веков», где эта композиция стоит первым номером. Поэтому на протяжении последующих 15 лет автором музыки всюду указывался Франческо да Милано. На официальном сайте «Аквариума» его авторство по-прежнему отражено в выходных данных «Десяти стрел».

В середине нулевых мой неленивый московско-израильский друг Зеэв Гейзель, литератор, поэт и просветитель, провёл поразительное расследование, позволившее полностью опровергнуть привычную атрибуцию авторства этой прекрасной музыки. Полная история его многолетних разысканий описана здесь в 11 главах с эпилогом, но вкратце вот что ему удалось превыше сомнения установить: в 1968 году ленинградский музыкант-виртуоз Владимир Вавилов, чтобы записать на фирме «Мелодия» свои собственные сочинения для лютни, приписал их авторство реальным итальянским композиторам XVI-XVII веков, которые на самом деле ничего подобного не писали. Просто если б он пытался те же сочинения издать под своим именем, чиновники с ним разговаривать не стали б, а классиков — пожалуйста, издали на ура и потом несколько раз ещё допечатывали тиражи. При жизни Вавилова об обмане догадывались специалисты, но шума не поднимали. С публикацией Гейзеля (через 33 года после смерти Вавилова) наступила полная и окончательная ясность.

Так что сегодня мы знаем доподлинно, что автором музыки, приписывавшейся Франческо да Милано, как и многих других сочинений на той легендарной, трижды переиздававшейся, пластинке «Мелодии», на самом деле являлся непризнанный ленинградский гений Владимир Фёдорович Вавилов (1925-1973), к званиям которого через 30 лет после смерти добавился титул «мистификатор». К счастью, разыскания Гейзеля не прошли незамеченными, и сегодня про авторство Вавилова сказано в классике, сказано в календарях.

Нисколько ни умаляя заслуг Зеэва Гейзеля в разыскании и его тёзки Вавилова в композиции, осмелюсь обратить внимание читателя на ещё один музыкальный источник, которым вдохновение Вавилова, очевидно, питалось при создании «Канцоны и танца»: заключительное Rondo, Molto Allegro из Третьего фортепьянного концерта Людвига ван Бетховена, Op. 27. В современной роковой обработке оно звучит, например, так:

В версии ближе к классической это рондо звучит так:

Мне кажется, трудно не заметить тут каденции, которая послужила Владимиру Фёдоровичу кирпичиком в его бессмертном творении. С оглядкой на наши нервные времена и судилища, сразу оговорюсь, что речь, разумеется, не о плагиате, а о бережном и очень красивом цитировании Людвига Иваныча. Который, к слову сказать, и сам любил поиграться с чужими фразами. Во времена классиков, когда не было поблизости ни Трунова, ни Добровинского, такая практика считалась нормой.

NB: очень красивое исполнение 3-го фортепьянного концерта Бетховена музыкантами The Pocket Symphony можно посмотреть в моей ноябрьской трансляции на Фейсбуке.
dolboed: (100george)
В воюющей стране
не брезгуй тёплым пивом,
когда она сидит, как сука на коне.
В воюющей стране
не говори красиво
и смысла не ищи в воюющей стране.
Александр Еременко, 2004)
dolboed: (0charmander)

Про сегодняшние выборы и мой завтрашний суд прекрасно сказано в статье политолога Екатерины Шульман «Царство политической имитации», где разбираются ключевые особенности «нелиберальной демократии на российский манер» (термин венгерского премьер-министра Орбана). Автор статьи называет использует термин «гибридный режим»:

Гибридные режимы заводятся в основном в ресурсных странах, иногда называемых петрогосударствами (но их жизнеобеспечивающим ресурсом не обязательно является нефть). Это режимы, которым деньги достаются даром: не от труда народного, а от природного ресурса. Население гибридным режимам только мешает и создает дополнительные риски заветной мечте - несменяемости власти. В сердце таких режимов — мысль, которую в России почему-то приписывают Маргарет Тэтчер: хорошо бы иметь Х граждан для обслуживания трубы (скважины, шахты), а остальные бы куда-нибудь подевались. По этой причине режим опасается любой мобилизации: у него нет институтов, использующих гражданскую активность и участие.

Западные исследователи, назвавшие гибридный режим нелиберальной демократией или электоральным авторитаризмом, обращают внимание на одну его сторону — декоративность демократических институтов. В гибридных режимах проходят выборы, но власть не меняется. Есть несколько телеканалов, но все они говорят одно и то же. Существует оппозиция, но она никому не оппонирует. Значит, говорят западные политологи, это все декоративная мишура, под которой скрывается старый добрый авторитаризм.

На самом деле гибридный режим является имитационным в двух направлениях. Он не только симулирует демократию, которой нет, но и изображает диктатуру, которой в реальности не существует. Легко заметить, что демократический фасад сделан из папье-маше. Труднее понять, что сталинские усы тоже накладные. Это трудно еще и потому, что для современного человека «точеное насилие» и «низкий уровень репрессий» — морально сомнительные термины. Мы живем в гуманистическую эпоху, нас ужасают человеческие жертвы, по европейским понятиям ХХ века ничтожные.

Гибридный режим старается решить свою основную задачу - обеспечение несменяемости власти - относительно низким уровнем насилия. Он не имеет в своем распоряжении ни морального капитала монархии, ни репрессивной машины тоталитаризма. Нельзя развернуть «маховик репрессий» без активного участия граждан. Но граждане гибридных режимов не хотят ни в чем участвовать. Характерно, что государственная пропаганда в гибридных режимах никого не мобилизует. Она объединяет граждан по принципу пассивности.

Посмотрите на российские 87%, которые одобряют всё, от военных вторжений до продуктовых санкций. На вопрос «одобряете ли?», они отвечают «да». Но при этом они ничего не делают. Они не записываются в добровольческие батальоны, не ходят на провоенные митинги. Они даже на выборы не особенно ходят, отчего гибридному режиму приходится бесконечно заботиться о ложной явке и фальсификации результатов. Из политически обусловленных активностей за этими людьми замечены лишь съем денег с банковских счетов, перевод их в доллары и закупка сливочного масла.


Отдельный пассаж в статье посвящён беспорядочным попыткам режима нащупать и прищучить источник потенциальной опасности — то активное меньшинство, которое ему мешает. Шульман назвала пять признаков, и я подхожу сразу по всем пяти. Лучшего объяснения, почему меня судят, не дал, пожалуй, никто:

Режим понимает своим рептильным мозгом (это не ругательство, а нейрофизиологический термин: самая древняя часть мозга отвечает за безопасность вида и управляет базовым поведением), что 87% одобряющих не являются субъектами политического процесса. Имеет значение только мнение активного меньшинства. Этим объясняется «парадокс законотворца»: зачем власть, располагающая, казалось бы, сплоченной всенародной поддержкой, никак ею не пользуется, а принимает все новые и новые законы репрессивно-оборонительного содержания?

Может быть, свежие законы имеют целью нащупать это активное меньшинство? У них есть второе гражданство, или они как-то связаны с общественными организациями... А может, это блогеры. Или те, кто ходит на митинги и любит курить в ресторанах? Как их нащупать, как придушить - не слишком, а слегка? А еще лучше убедить, что они ничтожные отщепенцы и что хорошо бы им уехать. Гибридный режим никогда своих граждан не удерживает - напротив, поощряет активное меньшинство к отъезду.


Самое весёлое — что статья Шульман опубликована в газете «Ведомости» 15 августа 2014 года, больше двух лет тому назад. А читается так, словно написана сегодня утром. Чем лишний раз доказывает правоту Клода-Адриана Гельвеция, учившего нас, что «знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов».
dolboed: (00Canova)
Патриарх Московский и всея Руси вчера, находясь в Соловецком монастыре, призвал всех пользователей Интернета к ответственности за написанное в Сети, передаёт ИТАР ТАСС.

«Сегодня каждый, кто публикует свои мысли и слова в Интернете, становится в ряды тех, кто может оказать страшное и разрушительное влияние, и мы знаем, что тысячи и миллионы влияют сегодня на наше сознание, на наш разум, — сказал патриарх после богослужения в Троицком соборе обители. — Особую ответственность, несут те, кто имеет авторитет в обществе, кто известен, кто оказывает влияние на людей своим творчеством, кто, имея творческие силы, заражает этими силами сознание людей, оказывает огромное влияние на состояние человека… Как много сегодня тех, кто используют свои талант, ум, знания, влияние, популярность для того, чтобы растлевать человеческую природу!».

Патриарх отметил, что даже в монастыре «невозможно укрыться от информационного потока, наполняющего всю Землю», и отгородиться от «убийственных для человеческого сознания идей».

В чём не откажешь главе РПЦ — так это в убойности формулировок. Жаль, конечно, что не прозвучало имён этих растлителей человеческой природы и убийц сознания. Но нежелание патриарха делать им рекламу можно понять: ведь даже в монастыре послушники, узнав о существовании таких соблазнов, могли бы прельститься Интернетом, растлиться природой своею и убиться сознанием своим...

Интересно, много ли блоггеров сопровождало патриарха в поездке на Соловки.
А если не очень, то тем более любопытно узнать, к кому именно он там с этими предостережениями обращался.
dolboed: (medvedev george)

Но самое главное, еще раз говорю, это личный выбор. Меня часто об этом спрашивают, и по учителям, и по преподавателям. Это призвание. А если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где это можно сделать быстрее и лучше.
(полный текст цитаты)
dolboed: (materazzi)
Сколько ни рыдай над поражением Италии, одно приходится честно признать.

Если б не ошибка — то ли Боатенга, поднявшего руки, то ли арбитра, не заметившего в том же самом месте поднятые руки Кьеллини — то этот матч закончился бы не только безо всяких пенальти, но и без дополнительного времени, в строгом соответствии с формулой Линекера про 90 минут.

Кроме неувядаемого Буффона, никакого ответа немцам у нашей любимой сквадры адзурры не было.
Причём это, увы, ничья вина.
Просто состав этой сборной не предполагал иного исхода — со всеми травмами, дисквалификациями, убытиями героев прежних лет.
Это задолго до матча было понятно, все об этом писали, говорили, предсказывали, букмекеры тоже были в курсе. Надежда, конечно, умирает последней, но рано или поздно умирает и она.

Есть мнение, что итальянцев могло спасти чудо, но оно тоже ошибочное.
Потому что чудес в этом матче было навалом, и все — в пользу Италии.
И пенальти, и промах Свиностойленко, и штанга Озила.
Исландии или Уэльсу такой прухи хватило бы с головой.
Но тут, увы, случился результат по игре.
Бывает, когда играешь с машиной.

PS. А финала Исландия — Уэльс по-прежнему хочется.
dolboed: (00Canova)
Очень поучительная фигня случилась на днях с вице-губернатором Техаса, богобоязненным республиканцем Дэном Патриком.

По воскресеньям, когда добрые христиане по всей Америке ходят в церковь, Дэн Патрик имел обыкновение вывешивать в своём Фейсбуке и Твитыре случайную цитату из Св. Писания, оформленную в виде красивой картинки. Публиковалась она обычно в 07:00 воскресного утра, с помощью программируемого скрипта, а отбиралась и версталась, естественно, загодя, силами пресс-службы политика, в её рабочее время. То есть по четвергам или пятницам.

На прошлое воскресенье у пресс-службы Патрика был заготовлен 7-й стих из 6-й главы послания апостола Павла к галатам, в английском переводе New International Version, звучащий так:

Do not be deceived: God cannot be mocked. A man reaps what he sows.

Выделения жирным в этой новозаветной цитате не имели отношения к апостолу Павлу и являлись креативом пресс-службы техасского вице-губера.

Случилось так, что за несколько часов до автоматической публикации цитаты, в ночь с субботы на воскресенье, исламский фанатик расстрелял посетителей гей-клуба Pulse в Орландо, штат Флорида. В свете этого теракта цитата, опубликовавшаяся на сайте вице-губернатора в 7 часов наутро, обрела новое и неожиданное прочтение — как актуальный комментарий христианского фундаменталиста по горячим следам исламистской бойни, с одобрением и самих убийств, и их авраамической религиозной подоплёки: мол, гомосеки потешались над Богом (обманывая себя иллюзией безнаказанности) — и пожали то, что посеяли: теракт от оскорблённых верующих.

Разумеется, воскресным утром только ленивый не обвинил вице-губернатора в неуклюже завуалированном одобрении террористического акта в Орландо с помощью библейской цитаты. С восходом солнца его закидали какашками подписчики в Твитыре, вскоре за ними, несмотря на выходной день, подсосались политики и СМИ. Не приходится удивляться, что и твит, и фейсбучный пост с цитатой из «Послания к галатам» вице-губернатору пришлось удалить в считанные часы после публикации, а потом сутками оправдываться перед подписчиками, прессой и избирателями.

В общем-то банальная история для любой страны, где есть независимая пресса, сменяемая власть и суд общественного мнения. Я б даже не стал тут её рассказывать, если б не один восхитительный нюанс, связанный с исходным casus belli. Дело в том, что и критики «выходки» Дэна Патрика, и её сторонники, совершенно одинаково истолковали цитату из Послания к галатам, ориентируясь на предположительный смысл её английской версии:

Те, кто оскорбляют Бога [читай: гомосексуалисты], будут Им наказаны по заслугам [читай: расстреляны]

При желании из Библии можно надёргать не одну сотню цитат, историй и притч, подтверждающих именно такой тезис: обидишь Бога — вскоре начнёшь жалеть об этом долго и мучительно. В сущности, всё священное писание — это нескончаемая череда историй о людях, нарушивших Божий закон, и жестоко Им за это наказанных, начиная с Адама и Евы. Изгнание из Рая, Всемирный потоп, Содом и Гоморра, казни египетские, дождь из змей и чума в пустыне, далее по списку. Наглядные истории о карах Господних перемежаются Его прямыми угрозами и страшными видениями Пророков на всё ту же тему... Но вот ровно та одна конкретная фраза апостола Павла, которую вывесил техасский вице-губер, говорит совершенно о другом.

Там в английском переводе есть вот это ключевое слово «mocked», которое все читатели злополучного твита дружно отнесли на счёт ЛГБТ и их небогоугодного поведения. А беда с этим словом заключается всего лишь в том, что оригинальный глагол μυκτηρίζω просто не подлежит буквальному переводу с греческого. Ближайшие русские соответствия — «задирать нос, думать свысока, недооценивать». Соответственно, понять смысл новозаветной фразы, где этот глагол содержится, можно лишь из контекста. А контекст там очень простой и внятный: речь идёт о христианах, которые, вместо истинного следования воле Божьей в душе своей, занимаются голимой показухой на публику. О тартюфах всех времён и народов, которые подменяют трудную духовную работу внешней видимостью почитания Бога. То есть обо всех братках, вносящих десятину на храм и кропящих свои «Гелендвагены» святой водой в перерывах между грабежом и разборками; о клептократии, вытягивающей шеи перед телекамерами во время пасхальных трансляций из ХХС; о рейдерах в рясах и педофилах в сутанах... О людях, следующих заповедям лишь для видимости, для отвода глаз.

Именно этим людям апостол Павел говорит: наш Бог — не фраер. Не надо недооценивать меру Его всеведения («Бог поругаем не бывает» — гласит та же ключевая фраза в русском синодальном переводе, а значит по-прежнему «Не думай о Всевышнем свысока»). Судить Он вас будет не за то, как вы выглядите снаружи, а за то, как вы относились к Его закону внутри себя.

«Что посеешь, то и пожнёшь» — это принцип, относящийся не к целой жизни сразу («вышел на гей-парад — умри и сгори в Аду»), а к каждому отдельно взятому поступку на протяжении жизни. Каждым своим действием ты что-то сеешь, и с каждого действия что-то пожнёшь, говорит новообращённым галатам апостол. Всевидящий Бог всякому твоему поступку даст в своё время верную оценку, и не обманется внешней видимостью. Не обольщайся насчёт своих успехов в показухе: Бог — не фраер, Он видит тебя насквозь, — предупреждает паству апостол Павел.

Можно как угодно относиться и к Павлу, и к конкретному его тексту, и к ЛГБТ, но утверждение о том, что расстрел гей-клуба в Орландо является закономерной карой для его посетителей, из 6-й главы «Послания к галатам» ни под каким углом зрения не вычитывается. Если же взять более широкий контекст христианского представления о грехе и наказании, то примитивная схема «согрешил — расстреляли» туда вообще очень плохо вписывается. Всех главных положительных героев Нового Завета за их труды и проповедь ждала довольно мучительная казнь. Включая и Христа, и апостола Павла. Практически все раннехристианские святые были тем или иным изуверским способом казнены, а некоторые — даже по несколько раз, но нигде в их житиях мы не найдём утверждения, что Бог таким способом воздал им справедливо и по заслугам, в назидание и острастку тем, кто надумает подражать образу жизни этих святых...

Я так подробно рассматриваю тут анекдотический кейс с техасским вице-губером не потому, что он представляется мне сколько-нибудь значительным, а потому, что он иллюстрирует куда более общее для нашей жизни правило.

Абсолютно любая цитата из Библии может быть приспособлена к нуждам текущего момента. И каждый день мы видим, как этой волшебной эластичностью первоисточника пользуются для решения повседневных задач и верующие, и весьма далёкие от любой веры люди. Кто-то захочет увидеть в этом свидетельство универсальности библейского текста, его вневременной актуальности и непреходящей значимости. Лично я вижу тут нечто совершенно иное. Библия допускает такое количество разных, зачастую взаимоисключающих, толкований по тем же самым простым причинам, по которым её можно подпереть накренившийся стол или прибить муху: because we can. К сакральности текста весь этот богатый ассортимент способов использования никакого отношения не имеет. Как правило, чем чаще человек по любому поводу сыплет цитатами из Библии, тем выше вероятность, что сей учёный муж держит Бога за фраера, и не относится к цитируемому источнику сколько-нибудь серьёзно. Скорее всего, он этой книги вовсе не читал, а обрывок фразы для озвучивания получил минуту назад от референта.

Я родился и вырос в стране, где точно таким же способом использовались цитаты из классиков марксизма-ленинизма: по разнарядкам советских издательств, их изречениями обязана была открываться любая печатная книга, художественная или научная. Советский учёный годами работал, исследуя область, о существовании которой классики марксизма-ленинизма даже не догадывались, писал монографию о результатах этого труда — а выйти книгой его рукопись могла лишь после того, как к ней досочинялось предисловие, где в первом абзаце цитировался Маркс, Энгельс, Ленин или (до 1956 года) Сталин по теме сочинения. То же относится к прозе, поэзии, переизданиям классиков и переводам иностранной литературы. Возьмите любое советское издание — и найдёте предисловие, где на первой странице будет какая-нибудь ссылка на труды МЭЛС. Не потому, что автор текста, переводов или предисловия — горячий поклонник этой ныне позабытой макулатуры, или слышал эту цитату когда-нибудь раньше, а просто ритуал был таков. В нашей нынешней постмодернистской реальности тот же ритуал пережил самые косметические изменения. А основополагающий принцип сохранился. В эру Интернета обавилось лишь одно практическое следствие.

Всякий раз, когда ты слышишь, что кто-то воспользовался цитатой из Библии (знакомой или незнакомой) для оценки текущих политических событий — с очень высокой степенью вероятности речь идёт о вопиющей подтасовке, несусветном перевирании исходного контекста, о неверно истолкованном переводе, или вовсе об утверждении, которого в Библии не содержится. И этот подвох в наши дни необыкновенно легко нагуглить.
dolboed: (00Canova)
Девиз «Бороться и искать, найти и не сдаваться» в советские времена обычно произносился без ссылки на источник. Начало этой сцыкотливой традиции положила книга, откуда крылатое выражение вошло в широкий советский обиход. Приключенческий роман Вениамина Каверина «Два капитана» был в СССР широко известен, дважды экранизирован, и даже отмечен Сталинской премией за 1946 год. В тексте романа этот девиз встречается 9 (прописью: девять) раз; собственно, им же — в виде надписи на памятнике погибшей экспедиции капитана Татаринова — книга заканчивается. Но откуда эта фраза взялась, Каверин благоразумно умалчивает. Авторы послесловий и предисловий к советским изданиям бестселлера тоже не спешат рассказать читателю, откуда позаимствована цитата, и на могиле какого капитана она на самом деле была высечена.

Оригиналом каверинской цитаты является хорошо известное в Англии выражение To strive, to seek, to find, and not to yield, которое в русском переводе Константина Бальмонта звучит ближе к оригиналу: «Искать, найти, дерзать, не уступать». Версия, использованная Кавериным, фигурирует во многих русских стихотворных переводах, но все они сделаны позже выхода «Двух капитанов». Так что уместно предположить, что сам Каверин и является автором русского выражения в том виде, в каком оно вошло в официальный язык (если ошибаюсь — прошу исправлений в комментариях).

Автором стихотворения Ulysses («Улисс»), которое заканчивается этой строкой, является Алфред Теннисон, английский поэт викторианской эпохи. Сюжет стихотворения, написанного в 1833 году и изданного в 1840-м, — тоска постаревшего царя Одиссея, который после многолетних странствий возвратился на родную Итаку, к семейному быту и мирным делам, но, как выясняется, радости спокойной жизни тяготят героя. Проведя три года на острове, он оставляет трон своему наследнику Телемаху, а сам с командой друзей снаряжает корабль, чтобы плыть в новое путешествие к неизвестным берегам. Может, мы уже постарели, и сердца наши изношены, говорит соратникам Одиссей,
Но воля непреклонно нас зовет
Бороться и искать, найти и не сдаваться
(перевод Г. Кружкова).

Возможно, современный читатель сочтёт этот монолог изящной вариацией на тему античного мифа (вроде письма Телемаку Бродского), или приквелом к одиссеевскому эпизоду в «Божественной комедии» Данте, но в те времена, когда стихотворение было написано и опубликовано (в разгар Первой опиумной войны у южных берегов Китая), оно воспринималось как чёткое политическое заявление, под стать пушкинской отповеди «Клеветникамъ Россiи». Призыв Одиссея к покорению новых берегов и племён, без оглядки на усталость и возможные потери в плавании — вполне в духе викторианской внешней политики: дальних походов, «дипломатии канонерок», расширения границ Империи...

Справедливость требует признать, что при написании «Улисса» будущий лорд Теннисон мог и вовсе не иметь в виду ничего подобного. Биографы напоминают, что поэт, отпрыск небогатой провинциальной семьи, мыкался в то время в чудовищной тесноте, под одной крышей с родителями и девятью братьями и сёстрами (трое из которых к тому времени успели сойти с ума). Так что идея бросить свой дом и родню, чтобы отправиться в вольные странствия куда глаза глядят, могла импонировать поэту безо всякой связи с британским империализмом: он не болен, не калека, просто заебало... Но в истории мировой поэзии мы знаем немало примеров, когда политический смысл вчитывался в стихотворение задним числом — да так, что вернуть словам их изначальное значение не удалось никаким позднейшим поколениям. Обратные примеры мы тоже помним: в той же «Божественной комедии» было больше актуального политического комментария, чем в прозе Проханова. Поди теперь заинтересуй перипетиями флорентийско-пистойской склоки кого-нибудь из ценителей бессмертной дантовской строфы...

Так что имел ли Теннисон в виду британский империализм, или не имел, когда писал «Улисса» — не столь уж важно. Довольно скоро после публикации стихотворения он серьёзно поправил своё материальное и общественное положение, стал поэтом-лауреатом и политической фигурой, полноправным членом викторианского истеблишмента, горячо одобрявшим военные успехи Империи. Так что уже в XIX веке «Улисс» воспринимался как монолог империалиста, который полмира уже завоевал, устал, заебался, порастерял в этой схватке лучших товарищей, а всё равно неймётся, и надо продолжать бесконечный поход.

Если же перенестись в опасные для сочинителя времена, когда Каверин писал своих «Двух капитанов» (первый том вышел в 1938 году), то к этому времени девиз теннисоновского Одиссея уже совсем никак не мог восприниматься в СССР в отрыве от корпуса позднейших поэтических текстов, прославляющих боевой дух и высокую миссию Британской империи. Конкретно — от Редьярда Киплинга, в ту пору осуждённого уже всеми столпами советской литкритики, от Луначарского и Горького до Святополка-Мирского, за империализЬм и колониализЬм. Выбор перед Кавериным стоял простой: либо обезличить свою цитату, либо отказаться от её использования.

Трудно упрекнуть советского писателя за то, что он почёл благоразумным упрятать под половицу авторство Теннисона. Но грех не вспомнить о погибшем капитане, на месте гибели которого действительно начертан тот самый девиз: To strive, to seek, to find, and not to yield. Тем более, что я уже писал о нём сегодня. Это Роберт Фалкон Скотт, британский полярный исследователь, погибший в Антарктиде.
dolboed: (0dannunzio)
Наблюдая за графиком моих европейских поездок, читатели часто удивляются, зачем я провожу столько времени в Италии, как будто бы других мест в мире мало. Велик соблазн что-нибудь им ответить, но боюсь, что всех моих мыслей по этому поводу хватило бы на трёхтомник, а пост в ЖЖ их не вместит.

Если же отвечать коротко, одним абзацем, то это давно уже сделано без меня. Например, летом 1837 года Николай Васильевич Гоголь писал из Швейцарии в Баден-Баден Варваре Балабиной, собиравшейся в поездку по Европе:

Вот мое мнение: кто был в Италии, тот скажи «прощай» другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю. Мне кажется, уже душа не в силах будет наслаждаться прекрасным видом какого-нибудь места, — она будет помнить лучшее и уже ничто не в силах из нее выгнать его. Те горы, которые казались мне голубыми до Италии, теперь кажутся серыми. Воздуха нет, этого прозрачного, транспарантного воздуха. Солнце здесь не любит так земли и людей, как в Италии. Там оно дает им какой-то радушный, сверкающий колорит.
dolboed: (00Canova)
Прекраснейшее рассуждение о Ренессансе, из XIII главы «Простаков за границей» Марка Твена (русский перевод Ирины Гуровой):

It seems to me that whenever I glory to think that for once I have discovered an ancient painting that is beautiful and worthy of all praise, the pleasure it gives me is an infallible proof that it is not a beautiful picture and not in any wise worthy of commendation. This very thing has occurred more times than I can mention, in Venice. In every single instance the guide has crushed out my swelling enthusiasm with the remark:
"It is nothing — it is of the Renaissance."

I did not know what in the mischief the Renaissance was, and so always I had to simply say,
“Ah! so it is — I had not observed it before."
I could not bear to be ignorant before a cultivated negro, the offspring of a South Carolina slave. But it occurred too often for even my self-complacency, did that exasperating "It is nothing — it is of the Renaissance." I said at last:
"Who is this Renaissance? Where did he come from? Who gave him permission to cram the Republic with his execrable daubs?"

We learned, then, that Renaissance was not a man; that renaissance was a term used to signify what was at best but an imperfect rejuvenation of art. The guide said that after Titian's time and the time of the other great names we had grown so familiar with, high art declined; then it partially rose again — an inferior sort of painters sprang up, and these shabby pictures were the work of their hands. Then I said, in my heat, that I "wished to goodness high art had declined five hundred years sooner."

The Renaissance pictures suit me very well, though sooth to say its school were too much given to painting real men and did not indulge enough in martyrs.
Я прихожу к заключению, что если я с торжеством решаю, что наконец-то обнаружил по-настоящему пре­красную и достойную всяческой похвалы старинную картину, то мое удовольствие при виде ее — неопровер­жимое доказательство, что эта картина вовсе не пре­красна и не заслуживает никакого одобрения. В Вене­ции это случалось со мной несчетное число раз. И все­гда гид безжалостно растаптывал мой зарождающий­ся энтузиазм неизменным замечанием:
— Это пустяки, это Ренессанс.
Я не имел ни малейшего представления, что это еще за Ренессанс, и поэтому мне всегда приходилось ограничиваться ответом:
— А! В самом деле, я как-то сразу не заметил.
Я не хотел проявлять свое невежество перед об­разованным негром, сыном раба из Южной Кароли­ны. Но даже мое самодовольство не могло выдержать то и дело повторявшихся невыносимых слов: «Это пустяки, это Ренессанс». Наконец я сказал:
— Кто такой этот Ренессанс? Откуда он взялся? Кто позволил ему наводнять венецианскую республику своей отвратительной мазней?
Тут мы узнали, что Ренессанс вовсе не человек, что «ренессанс» — это термин, обозначающий период, ког­да искусство возрождалось, хотя и не очень удачно. Гид объяснил, что после эпохи Тициана и других вели­ких мастеров, с которыми мы за последнее время так близко познакомились, наступил упадок высокого ис­кусства; затем оно несколько оправилось — появились посредственные живописцы, и эти жалкие картины — дело их рук. Тогда я, разгорячившись, сказал, что «был бы в восторге, если бы упадок высокого искусства наступил на пятьсот лет раньше». Картины эпохи Ре­нессанса меня вполне устраивают, хотя, по правде говоря, эта школа предпочитала писать настоящих людей в ущерб мученикам.

(с общепринятым взглядом на хронологию Ренессанса можно ознакомиться, например, здесь).
dolboed: (lentadlo)
Каких успехов удалось добиться российским войскам за пять с лишним месяцев бомбёжек в Сирии? Оценки Шойгу, Лаврова и Путина можно прочитать в стенограмме их встречи на сайте Кремля. Шойгу, в частности, сообщил, что на территории Сирии уничтожено более двух тысяч бандитов, выходцев из России, в том числе 17 полевых командиров. Более двух тысяч, Карл.

Хотелось бы, конечно, написать, что я одобряю решение о прекращении боевых операций в Сирии: хорошенького — понемножку, и полгода — немалый срок (особенно при такой ежедневной стоимости банкета). Но опыт подсказывает, что в моём случае любое одобрение действий российского командования на сирийском фронте чревато уголовным делом, а я их не то чтобы мечтал коллекционировать. Так что не стану ни одобрять, ни осуждать, ограничусь констатацией: Путин считает, что задача, поставленная перед Министерством обороны и Вооружёнными Силами, в целом выполнена, поэтому он приказал Министру обороны с сегодняшнего дня начать вывод основной части нашей воинской группировки из Сирии.

Осталось посмотреть, куда эту группировку направят в следующий раз.
dolboed: (muller)
Входя в двери лифта, убедитесь, что кабина перед вами.
Так было написано в памятках советских ДЭЗов.
И хороший был совет, практичный.

Вот и при чтении новостей имеет смысл его придерживаться.

Сообщают вам, к примеру, что Депардье в интервью французской прессе назвал Россию сараем — убедитесь, что у этой новости существуют какие-нибудь ещё источники, кроме украинских.

Независимо от вашего отношения к России, к Депардье, к Украине и к сараям, это полезное упражнение.
dolboed: (beethoven)
А вот попробуйте без Гугла угадать автора цитаты:

Я тут слышал красивую метафору: Россию поставили на паузу.
Метафора красивая, но неточная. Судя по новогоднему эфиру первого канала, Россию не ставили на паузу.
Россию зажевало.

Источник цитаты
dolboed: (putin thimble)

Борис Немцов избрал путь политической борьбы.
Совсем не факт, что человека надо за это убивать.

Наверное, правильней было его за это просто покалечить, как тех «журналистов», по фамилии Кашин.

Или — ещё лучше — можно было у его жены в театре шубу украсть.
Чтоб задумался над своим поведением.

Но что сделано — то сделано.
Теперь главное — внимательно посмотреть и очистить все возможные составляющие сведений, появляющихся в Интернете.
А то обижают там нашу талантливую молодёжь и их не менее талантливых родителей.
(отсюда)
dolboed: (Angry Birds)
Вот такой монолог героя можно прочитать у Пелевина:

Сейчас мне кажется, что хуже того, что со мной происходит, и быть ничего не может. А ведь пройдет пара этапов, и вот по этому именно дню и наступит сожаление. И покажется, что держал что-то в руках, сам не понимая что, – держал, держал да и выкинул. Господи, как же погано должно стать потом, чтобы можно было жалеть о том, что происходит сейчас… И ведь самое интересное: с одной стороны, жить все бессмысленней и хуже, а с другой – абсолютно ничего в жизни не меняется. На что же я надеюсь?

Поднимите руки, у кого не возникало подобных мыслей за последние полтора года.

Самое удивительное, что и хронологически, и событийно этот монолог у Пелевина — вообще не про нашу жизнь. Он написан 25 лет назад, в повести «Принц Госплана», события которой происходят в конце 1980-х, на фоне развала СССР, перестройки, гласности и экономического кризиса. При этом рассуждение про «пару этапов», после которых о сегодняшнем дне придётся ещё пожалеть, относится не к судьбам страны или героя повести, а к 11 уровню культовой игры Prince of Persia 1.0, на котором Принц (он же Саша Лапин) предвидит gameplay повышенной сложности. Тут даже пророчества, в сущности, никакого нет: всякий, кто до этого уровня добирался, может подтвердить, что сложность там действительно запредельная. В эпоху создания повести мало кому этот уровень давался сходу без God mode или без подсказок на игровых форумах.

Кстати, с пелевинской метафорой про связь между жизнью и компьютерной игрой за эту четверть века произошла очень занятная трансформация. На заре киберпанка мысль о том, что мы живём внутри игры, с заранее кем-то написанным сценарием, казалась откровением. После всеобщей компьютеризации она стала общим местом, а к нулевым начала уже раздражать своей банальностью и частотой повторения. 6 лет назад, в романе t, Пелевин предпринял занятную попытку расширить тему, сделав героями 3d-шутера «Петербург Достоевского» классиков русской литературы. Опыт вышел скорее неудачным, в силу специфики выбранного игрового жанра: шутеры — штука вполне сектантская, и целевая аудитория Толстого с Достоевским от этой секты довольно далека. Так что лично мне придумка про историю литературы как сценарий устаревшей компьютерной игрушки показалась изящной, а её исполнение — никаким. Но год назад в своём 12-м романе Пелевин эту метафору полностью вывернул наизнанку. Вторая часть романа — вставная повесть «Добрые люди» — вдыхает экзистенциальные и метафизические смыслы в самую популярную из игрушек современности. И это никакой уже не киберпанк, и вообще становится понятно, что cyberpunk is dead, потому что cyber — это наш мэйнстрим. Если бы я этот роман дал почитать своему сыну Лёве (которому к моменту выхода книги едва исполнилось семь), то он бы понял эту повесть. Потому что люди, играющие в компьютерные игры — это сегодня уже не секта инженеров, засевших в Госснабе-Госплане, и не красноглазые геймеры со всклокоченными волосами, а всё человечество. А Пелевин, как сказал бы классик марксизма-ленинизма, есть зеркало этой самой революции. Которую и компьютерной сегодня не назовёшь.
dolboed: (gandhi)
Прекрасный и жуткий текст Светланы Алексиевич:

Я жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой. Учили любить человека с ружьем. Если бы я выросла в другой стране, то я бы не смогла пройти этот путь. Зло беспощадно, к нему нужно иметь прививку. Но мы выросли среди палачей и жертв. Пусть наши родители жили в страхе и не все нам рассказывали, а чаще ничего не рассказывали, но сам воздух нашей жизни был отравлен этим. Зло все время подглядывало за нами.

Интересно, что на иврите тоже есть такая цитата.
Будто бы Иосиф Трумпельдор, умирая от огнестрельной раны, полученной в перестрелке с арабами в 1920 году, цитировал врачу из «Од» Горация: хорошо умереть за Родину.
Фраза на иврите сразу же стала крылатой, но мировосприятие в итоге не прижилось.
Русскоязычные израильтяне даже вбросили со временем версию, что Трумпельдор перед смертью сказал не «טוב למות», а «ёб твою мать». Учитывая, что иврита толком не знал ни Трумпельдор, ни провожавший его на тот свет американский доктор, я вполне готов принять эту гипотезу как рабочую.

В том, чтобы умирать насильственной смертью — за Родину, за Сталина, или за понюшку табаку — нет ничего хорошего.
А хорошо — жить в добром и спокойном мире, где люди доживают до глубокой старости и умирают от естественных причин.
dolboed: (dems)
Кажется, Джеб Буш, борющийся за пост республиканского кандидата на президентских выборах в США, решил отправиться по стопам своего старшего брата Джорджа W Буша. Который запомнился американцам не только войнами в Афганистане и Ираке, но и своим неоценимым вкладом в копилку памятных афоризмов и цитат, получивших даже специальное название «бушизмы».

Половина этих «бушизмов» по смыслу схожа со знаменитыми коанами В.С. Черномырдина (например: «Я знаю, что человек и рыба могут сосуществовать мирно»). Другая половина — результат пропущенных будущим президентом США в школьные годы уроков географии. Джордж Буш выдумывал такие нации, как Grecians, Kosovians и East Timorians, сообщал об отмене санкций против Турции (которых США на его веку по понятным причинам не вводили), докладывал о спокойной обстановке на канадско-мексиканской границе и благодарил премьер-министра Словении за содержательный рассказ о его родной Словакии.

Джеб Буш, явно решивший не отставать по второму пункту от старшего брата, на прошлой неделе потряс своих слушателей заявлением, что Марко Рубио, сенатор от штата Флорида, перешёл на «французскую (трёхдневную) рабочую неделю».

Посол Франции в США ответил на это в Твитере: «У французов нет трёхдневной рабочей недели. Зато есть 16-недельный оплаченный отпуск по беременности, и мы этим гордимся».

На самом деле, во Франции есть государственный закон о 35-часовой рабочей неделе. В его основе лежит глупое желание всех социалистов на свете влезть с госрегулированием в любые сферы экономики. Поскольку сейчас во Франции социалисты находятся у власти, левое правительство ищет способа как-нибудь обойти свой же собственный закон, ради оживления национальной экономики и повышения доходов государства. Как бы то ни было, 35 часов в неделю — это пятидневка по 7 часов в день, а никак не три рабочих дня из семи.

В итоге советники Буша-самого-младшего по предвыборной кампании уговорили кандидата извиниться перед французами, что он вчера и сделал.

Теперь я знаю, что французская рабочая неделя длинней немецкой, — сказано в новом заявлении политика. — Боже правый, я совершенно оскорбил целую страну, нашего первого союзника, который помог американцам стать свободными. Я приношу свои извинения. Это была огромная несправедливость по отношению к Франции.

Что думают о его извинениях французы — пока неизвестно.
dolboed: (0casanova)
И снова скальд чужую песню сложит
И, как свою, ее произнесет.

Мандельштам, 1914

В апреле 1965 года поэт-коммунист и преподаватель Литинститута Василий Журавлёв напечатал в толстом журнале «Октябрь» вот такие стихи:

Перед весной бывают дни такие:
под плотным снегом отдыхает луг,
шумят в саду кустарники нагие,
а теплый ветер нежен и упруг.
И легкости своей дивится тело,
идешь и сам себя не узнаешь,
и песню ту, что прежде надоела,
как новую с волнением поешь.


Читающая общественность, ознакомившись с этим опусом, малость приофигела, ибо узнала в нём видоизменённый стих Анны Ахматовой, написанный полувеком ранее:

Перед весной бывают дни такие:
Под плотным снегом отдыхает луг,
Шумят деревья весело-сухие,
И теплый ветер нежен и упруг.
И легкости своей дивится тело,
И дома своего не узнаешь,
А песню ту, что прежде надоела,
Как новую, с волнением поешь.


Уличённый в плагиате со страниц газеты «Известия» (в ту пору там ещё работали люди, умеющие читать по-русски), Василий Журавлёв прислал в редакцию покаянное письмо, где объяснял, что когда-то в дни бурной молодости он услыхал стихи Ахматовой, записал их в свой блокнот, а спустя много лет откопал, принял по ошибке за свои, слегка поправил и отдал в печать. Владимира Высоцкого эти забавные объяснения вдохновили на создание известной «Песни плагиатора» («Меня сегодня муза посетила...»)

Подлинная история появления ахматовских стихов в подборке Журавлёва несколько отличалась от его странноватых оправданий. Преподавая в Литинституте молодым поэтам, наставник-коммунист требовал от них стихов, лучшие из которых имел обыкновение печатать под собственным именем. Один из участников поэтического семинара, зная об этой повадке мэтра, решил отомстить, и подсунул Журавлёву ранние стихи Ахматовой, переписав их от руки из вышедшего в 1961 году сборника. Не будучи большим знатоком русской поэзии и не имея под рукой Гугла, коммунист Журавлёв на наживку немедленно клюнул, о чём вскорости пожалел. Особой пикантности его конфузу придало то обстоятельство, что незадолго до описываемых событий Журавлёв принимал активное участие в травле Ахматовой.

Вспомнил я об этой истории не из-за двойного юбилея (ахматовским стихам в нынешнем году исполняется 100 лет, журавлёвскому подлогу — 50), а из-за правок, которые в первом из процитированных стихотворений выделены жирным шрифтом. Журавлёв за эти правки отдельно каялся:

Досадно, что хотя и не преднамеренно, я дерзнул "подправить" строки, написанные не мною, — сказано в его письме в газету.

Многие литературные критики (и по горячим следам, и снова — в годы перестройки) приводили вполне косметическую, на мой вкус, правку Журавлёва как яркое свидетельство его собственной бездарности, отсутствия поэтического чутья и вкуса. Ахматова никогда бы не допустила простовато-самовлюблённое «сам себя не узнаёшь», потешались они над разоблачённым плагиатором.

Однако же стоит заметить, что правки, подобные журавлёвским, в истории человечества встречались многократно. Это сейчас мы ценим оригинальность авторского текста, а в иные времена «улучшение» классики считалось занятием вполне себе естественным. И продукты такой редактуры живут в веках вполне самостоятельной жизнью — зачастую отдельно и от исходного автора, и от последующего редактора. Очень значительная часть крылатых слов и выражений, приписываемых разным классикам, от Гераклита до Эйнштейна, происходит именно из подобных правок.

Есть, например, знаменитое латинское изречение:

Tempora mutantur, nos et mutamur in illis
(Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними)

В Латинско-русском и русско-латинском словаре крылатых слов и выражений (М.: Русский Язык. Н.Т. Бабичев, Я.М. Боровской, 1982) можно прочитать, что автором является древнеримский поэт и мой почти однофамилец Публий Овидий Назон. В Энциклопедическом словаре крылатых слов и выражений, напротив, указывается, что фраза в разных источниках приписывается франкскому императору Лотару I (ок. 795855), а также английскому философу-утописту Роберту Оуэну (17711858). Погуглив ещё минут 5, можно найти ещё с полдюжины кандидатов на авторство, в разных странах Европы, но Овидия мы среди них не обнаружим, потому что он действительно такого не писал.

Скорее всего, автором крылатого латинского выражения является основательно сегодня забытый лютеранский богослов и гимнописец Каспар Губеринус (Caspar Hueber, Kaspar Huber), живший в Германии в первой половине XVI столетия. Он взял 771-772 строки из VI книги «Фастов» Овидия, и доработал их под собственные нужды, полностью заменив второй стих. У Овидия было:

Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis,
et fugiunt freno non remorante dies
.
(Время уходит, и мы молчаливо с годами стареем,
Дни убегают, и нам их невозможно сдержать
— перевод Ф.А. Петровского)

Губеринус написал:
Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis;
Tempora mutantur, nosque mutamur in illis.

(Время уходит, и мы молчаливо с годами стареем,
Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними
).

И надо ж было случиться, чтобы именно вторая строчка, где забытый немецкий пастор поправил Овидия, как Журавлёв — Ахматову, стала крылатым латинским выражением, обильно цитируемым спустя 460 лет после смерти Губеринуса, в основном — со ссылкой на античных авторов.
dolboed: (01915)
[livejournal.com profile] tema изучил талебовский бестселлер 2012 года Antifragile, и вынес оттуда одну полезную мысль:

Если у вас есть больше одной причины сделать что-то (например, выбрать врача или ветеринара, нанять садовника или иного работника, жениться или выйти замуж, отправиться в путешествие), просто не делайте этого. Это вовсе не значит, что одна причина лучше двух; просто если вы предлагаете себе больше одной причины, значит, вы пытаетесь в чем-то себя убедить. Очевидные решения (неуязвимые в отношении ошибок) требуют не больше одной причины.

Разум мой категорически противится аргументации Талеба. Я готов привести бесчисленное множество жизненных примеров, опровергающих его утверждение. В том числе даже не из моей биографии, а из его собственной.
Ливанцы, которые не уехали
Скажем, 90% христиан, в одно время с Нассимом Талебом родившихся в его родном Ливане, в последующие годы оттуда уехали. Тем самым они во-первых спаслись от угрозы физического уничтожения, которая для ливанских христиан стала весьма реальной с введением в страну сирийских войск в 1976 году. Во-вторых, многие эмигранты из Ливана создали за его пределами успешные бизнес-империи (как покойный Рафик Харири, ставший в Саудовской Аравии миллиардером, или тот же Насим Талеб, сколотивший состояние торговлей на американской бирже). В-третьих, ливанские эмигранты смогли дать своим детям нормальное западное образование (как родители всё того же Талеба, закончившего в Париже университет). В-четвёртых, большинство стран, куда с 1976 года устремились беженцы из Ливана, имеют более высокий уровень жизни, медицинских услуг, развития социальной сферы, большую life expectancy, причём их окружает более низкий, чем в Ливане, уровень бедности и преступности. Соответственно, и ливанцам во всех этих Европах, Америках, Канадах и Австралиях живётся лучше, чем в стране, откуда они уехали. Все эти 4 причины — достаточно весомые по отдельности. Уверен, что родители Талеба думали обо всех этих вещах. Но если Насим Талеб впрямь пытался уговорить их остаться в Ливане, потому что серьёзных причин оттуда уехать было больше одной, то он, как мы видим, не преуспел. И сам живёт/работает в Нью-Йорке, хотя мог бы исправить ошибку родителей, и по какой-нибудь одной причине вернуться обратно в родной Ливан. Например, потому, что там тепло. Или кедры. Или Родина. Или ещё почему-нибудь.

Но на самом деле, невзирая на всё вышесказанное, Нассим Талеб совершенно прав. Просто нужно правильно понимать, о чём он говорит.

В любом поступке значение имеет не мотивация, а собственно действие. Для совершения действия всегда достаточно одной решимости, и совершенно не важно, насколько правильно мы понимаем её истоки. Настоящая причина любого действия — наше желание его совершить. А второе, третье, четвёртое обоснование — это всё рефлексии на тему уже созревшего один раз решения. И, когда оно созрело, рефлексировать не надо. Надо действовать. If you wanna shoot, shoot. Don't talk, как сказал герой Элая Уоллаха, изрешетив из пистолета своего непрошенного гостя в бессмертном вестерне Серджо Леоне. Отмерь хоть семь, хоть семьсот раз — но один раз, сука, уже отрежь, не отвлекаясь на внутренний спор с самим собой. Потому что рефлексия мешает исполнению уже единожды принятого решения, и должна быть любой ценой преодолена.

Но это действительно не значит, что четыре причины чем-то хуже той одной, которая побудила тебя к действию.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 05:29 am
Powered by Dreamwidth Studios