dolboed | Почему я до сих пор не сбежал из России

На рассвете субботы я прилетел из Барселоны рейсом, доставившим в Москву всех российских участников Mobile World Congress, задержавшихся на день после его закрытия. Соответственно, половина самолёта — знакомые, интернетчики и айтишники. И все задавали мне один и тот же вопрос: зачем я возвращаюсь в Россию, ведь на меня же там уголовное дело заведено.
Илья Репин. Арест пропагандиста

Днём в субботу сходил на марш памяти Бориса Немцова, и тоже там человек 50, знакомых и незнакомых, мне задали этот вопрос: зачем я вернулся? Ведь могут арестовать, посадить, взять подписку о невыезде, отобрать загранпаспорт...

Конечно, могут. Причём, как подсказывает опыт Бориса Немцова и Анны Политковской, Михаила Бекетова и Олега Кашина, возможности этой публики по выяснению отношений с несогласными выходят далеко за рамки дозволенного по нормам УПК. Я это прекрасно понимаю, и не буду врать, что мне это безразлично. Судьбу вышеперечисленных разделить не хотелось бы.

Но я не готов прожить остаток жизни на положении беглеца, скрывающегося от уголовной ответственности по 282-й статье УК РФ. Это было бы слишком много чести тем, кто последние 15 лет строчит на меня доносы в разные органы и инстанции. Я живу свою жизнь так, как считаю нужным — без оглядки на всех стукачей, палачей и вертухаев, которым это может не нравиться. У меня есть блог, в котором я пишу то, что думаю, и публично выражаю свои мысли так, как считаю правильным. А людей, считающих, что меня за это нужно убить или посадить, я вертел угадайте на чём.

Возможно, у этой свободы есть своя цена. Возможно, мне придётся заплатить эту цену. Среди моих друзей и знакомых есть люди, которые уже заплатили — а тоже ведь могли б вовремя сбежать. Но я уважаю их выбор. И много лет, глядя на эти примеры, я спрашивал себя, как поступил бы я сам, оказавшись на их месте — когда угроза репрессий уже озвучена, но ещё не материализовалась. Ответы в голову приходили самые разные, но с одним общим выводом: в своей единственной жизни я не готов жертвовать свободой ради безопасности. И не готов совершить — даже во имя той самой безопасности — никакого поступка, после которого перестал бы уважать себя.

Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben,
der täglich sie erobern muß, — говаривал Фауст в известной трагедии, и ключевое слово тут täglich. Стук в дверь может раздаться в любой день. И нужно просто быть к нему готовым. Täglich, как учил классик.

Я — готов.