dolboed: (weather)
На Москву надвигается снежный фронт, предупредили на выходных синоптики.
Скоротечные заряды снега с метелью и ухудшением видимости, какой-то мешок арктического холода на весь остаток апреля…

Френдлента полнится фотографиями сугробов, снежных бурь, зимней дороги, стенаниями о преждевременно переобутых колёсах, рассказами о свежих ДТП из-за гололёда и шутками о том, что правильный мужчина из анекдота, не успевший к середине апреля вынести из квартиры новогоднюю ёлку, оказался дальновидней своих суетливых соседей.

Непонятно только, это предыдущая зима вернулась, или новая уже подоспела.
dolboed: (moroz)
Есть в Англии такой странный мужик по имени Саймон Бек (Simon Beck).
Впрочем, существует мнение, что в Англии все мужики странные.
Саймон Бек закончил Оксфорд, но в инженеры идти не захотел, а решил стать вольным путешественником-картографом.

В 2004 году, катаясь возле собственного дома на лыжах, Саймон удумал нарисовать геометрическую фигуру из собственных следов на заснеженной поверхности замёрзшего озера. Трудился долго, но потом рассмотрел результат с горнолыжного подъёмника — и остался доволен. Так родился Snow Art, который стал с тех пор основным занятием Саймона. Впрочем, в качестве инструмента для рисования он теперь использует не лыжи, а snow shoes — это такие недолыжи для прогулок по заснеженной местности.

В книге Саймона Бека Snow Art собраны фотографии 200 снежных «картин», которые он создал за последнее десятилетие. Крупные работы имеют площадь от 1 до 4 гектар (от 2 до 8 футбольных полей, уточняет автор). Понятно, что сохранить их для потомства, выставить в музее или продать с аукциона — не судьба. Сохраняются они ровно до ближайшего снегопада или оттепели (в Подмосковье арт-объекты гибнут ещё раньше под гусеницами снегокатов). Это, впрочем, не мешает Беку монетизировать своё искусство, участвуя в рекламных акциях и продавая книгу с фотографиями «картин», которых на местности больше уже нет.

Если заморачиваться культурными контекстами, тут можно найти отсылки к массе разных художественных практик с эфемерными объектами. Например, к хэппенингам московской арт-группы «Коллективные действия» в 1970-х годах (по понятной климатической причине, в основном они тоже проводились в глубоких снегах — в том числе, якутских). Или к панно из голубей на площади Сан Марко в Венеции (в геометрическом порядке птицы там выстраивались из-за правильно насыпанного корма). Можно вспомнить стрит-арт. Но на самом деле, всё это совершенно не важно.

В фейсбучной группе, где Саймон Бек выставляет свои работы, на сегодняшний день — больше 290 тысяч подписчиков. А мой старинный знакомый Сергей Спивак, вдохновившись творчеством Бека, решил сам попробовать создавать снежные картины в Подольском районе Подмосковья. Вот видеоотчёт о его первом успешном опыте:

(Если кто не узнал, это диснеевская принцесса Эльза из «Холодного сердца»).
Смонтированный ролик длится минуту, а процесс рисования занял больше трёх часов.
Адская сложность задачи состоит в том, что вся картина художнику ни в какой момент не видна, а поправить неверный штрих невозможно: след на снегу обратно засыпать не получится. Так что вся фигура рисуется в один заход, как фреска, только, в отличие от фрески, нельзя заранее сделать на снегу эскиз. То есть, наверное, в принципе можно: поднять квадрокоптер с трафаретом, проецировать изображение на снег, и двигаться по векторным линиям. Но действительно ли можно так делать, я не знаю: хорошо ли будет виден контур на снегу, не будет ли мешать рисующему его собственная тень, хватит ли у коптера батареек и т.п. Саймон Бек использует для создания своих картин компас и верёвку (метод объясняется в книге). Но для нужд Сергея Спивака этот метод не подошёл, потому что по меркам бековского Snow Art его 35-метровая принцесса Эльза — миниатюра. Не поможет и GPS, потому что для такой «миниатюры» даже погрешность в 20 см критична (см. левую щёку принцессы Эльзы, где ошибка 20 см как раз и составила). Так что Сергей помучился с математикой и придумал свой собственный алгоритм навигации по снегу, первый успешный результат которого мы с вами увидели выше.

О своих дальнейших успехах Сергей планирует рапортовать на фейсбучной странице SnowArtClub.
И приглашает всех, кто тем же занимается, присылать ему фото и видео своих работ, он будет их там выкладывать.
dolboed: (ambulance)
Ближайшей ночью и с воскресенья на понедельник синоптики обещают на московских и подмосковных дорогах открытие сезона Жестянщика.

Понятно, что переобуться навстречу новостям в ближайшие часы никто уже не успеет, так что мой совет всем, кто не успел — используйте GetTaxi. Или любой другой сервис по Вашему выбору.

Это сильно дешевле и проще, чем побиться, а потом чиниться.
Опять же, можно пить.

Update: синоптики погорячились, чтоб не сказать — отморозились.
В ночь на воскресенье температура была плюсовая, и без осадков.
Посмотрим, что дальше.
dolboed: (moroz)
Хорошая новость состоит в том, что половина зимы у нас уже позади.
Причём эта первая половина была на двое суток длиннее оставшейся.
Сегодня утром в Подмосковье
К сожалению, в России никогда нельзя предсказать заранее, сколько месяцев продлится вторая половина зимы.
Но я почему-то уверен, исходя из предшествующего опыта, что мы и её как-нибудь переживём, даже если для этого и потребуется дождаться лета.
Например, потому, что у нас нет выбора.
dolboed: (rain)
Вид из моего окна в первое утро зимы ничем не отличается от того же вида в последнее утро осени:
Первое утро зимы 2014 года
Стабильность — признак мастерства.
dolboed: (0annaturaeva)
Москву во вторник утром засыпало снегом по самые помидоры.
Снег в Москве
Стрелка Яндексова осциллографа застыла на отметке в 8 баллов. В результате перед самым рассветом поочерёдно отказались везти меня в аэропорт GetTaxi, Яндекс.Такси и Uber. Причём последний, поочерёдно попытавшись подключить три моих кредитки и PayPal, заблокировал мне аккаунт с кредитом в 1200 призовых баллов. Ну и хрен бы с ними и с их баллами, раз так. Лев Волож и Шахар Вайсер — наше всё. И, если они не везут в пургу, — значит, не надо ехать.

Так что поездка моя в Израиль нечаянно, но очень своевременно отменилась — второй раз за два дня.
Первый раз я опоздал на рейс вчера, и менял билет по телефону, с UN311 на UN301.
Сегодня c утра уже понятно стало, что это всё случилось не просто так, а, похоже, мироздание не хочет, чтобы я куда-то летел.
Я снова позвонил в кассу, и снял со своего билета даты вылета и прилёта.
Полечу, когда зима пройдёт. А до этого у меня в Москве куча дел.

Странная история: прошлый раз мироздание похожим способом не хотело отпускать меня две недели назад из Венеции, отменив ночной катер Linea Blu от Новой набережной до аэропорта. В консорциуме водных такси хмурый диспетчер сообщил мне, что все лодки заняты, и до полуночи ни за 110 евро, ни за 1100, никто меня в аэропорт не повезёт (а самолёт улетал в 23:10). Но я нагуглил альтернативный маршрут, пробежался из Кастелло в Канареджо, сдал нормы ГТО на набережной Милосердия, и в последнюю секунду перед отплытием заскочил на борт катера Linea Arancio. Судно оказалось полностью пустым. Там не было не только пассажиров, но и экипажа, в сущности: один хмурый капитан, удивившийся мне не меньше, чем я ему, потому что до этого он больше часа шёл по всем остановкам ночной Венеции, и никто с ним плыть на континент не захотел (а внутри города плавать Алилагуной за 15 евро сумасшедших нет, когда воспетая Бродским помесь консервной банки и бутерброда везёт так или иначе бесплатно по тем же маршрутам). Меня хмурый капитан чудом подобрал на последней перед аэропортом остановке по требованию (Madonna dell'Orto), где никто не сходит и не садится практически никогда, потому что жилых домов в той части Канареджо не густо, и живёт в них не самый путешествующий самолётами контингент:
Выход к причалу Madonna dell'Orto
Получив на борт первого и последнего на этом рейсе пассажира, капитан забил на расписание и скоростной режим в районе острова Тессера, так что вместо привычного получаса плавание от Мадонны до аэропортовских доков составило 13 незабываемых минут вот в такой сюрреалистической обстановке:
Ночь в пустом катере
Бросок от причала до терминала, таможня, безопасность и паспортный контроль заняли ещё меньше (а на регистрацию я просто забил, имея электронный посадочный талон в Passbook). В итоге я на вылете успел ещё покурить, выпить эспрессо с круассаном, купить в Duty free лимончелло, просекко и Апероль, а потом ещё и поругаться у гейта с персоналом единственной авиакомпании, которая в аэропорту Марко Поло так и не освоила технологию безбумажной регистрации на рейс. Им пришлось печатать мне посадочный талон задним числом, у самого выхода на посадку, но меня это уже вообще не волновало. Я уже понимал, что есть на свете силы главней перевозчицкой тупизны, и они требуют моего присутствия в Москве.

Так оно и оказалось.
Мир устроен разумно.
dolboed: (weather)
Покуда американцы борются с мировым потеплением, Ближний Восток привыкает к снежным зимам.
Снег в Иерусалиме становится уже не просто ежегодным удовольствием — в нынешнем году столицу Израиля засыпает сугробами второй раз. Первые сильные снегопады случились в январе, последние — на уходящей неделе.
Трамвай в центре Иерусалима в метель. Фото: Israel 21st Century
Хорошо помню, каким стихийным бедствием стал для города снегопад в январе 1993 года — под тяжестью выпавших осадков ломались деревья, перегораживая улицы, обрывая линии электропередач, надвое разрубая припаркованные у обочин машины. В моей квартире на улице Рашба в квартале Рехавия четыре дня не было света, телефон не работал, все окрестные продовольственные магазины позакрывались... Но, поскольку в те времена в Израиле не знали ещё ни Интернета, ни цифровой фотографии, об этом приходится рассказывать словами. А снегопад в Иерусалиме — из тех явлений, которые лучше один раз увидеть, чем сто раз о них услышать.
Мельница Монтефиори в квартале Ямин Моше
Мельница Монтефиори в квартале Ямин Моше («Память Моисея») напоминает о сэре Мозесе Хаиме Монтефиори, британском авантюристе родом из Ливорно, шурине и деловом партнёре Ротшильда, который прожил больше ста лет и учредил в Иерусалиме первое еврейское поселение вне городских стен. Сейчас там один из самых дорогих и модных кварталов столицы, но когда сэр Мозес его основал, селиться там соглашались лишь бедняки. Чтобы обеспечить их мукой, Монтефиори построил эту мельницу.
Заснеженная улица в квартале ультраортодоксов Шивтей Исраэль. Фото:  Уриэль Синай, Getty Images
Одна из колоритнейших частей Иерусалима — религиозный квартал Меа Шеарим («Сторица»), населённый ультраортодоксами. Он начал застраиваться в 1874 году еврейскими и арабскими подрядчиками по проекту немецкого архитектора и миссионера Конрада Шика, и первые 100 семей поселились там в 1880-м. К началу XX века в Меа Шеарим жило уже 300 семей. Сегодня население квартала исчисляется десятками тысяч, но, кроме кондиционеров, виды улиц не слишком изменились.
Ортодоксы фотографируются у Стены Плача в январе 2013. Фото: Берна Арманг, Associated Press
В будние дни ортодоксы из Меа Шеарим добираются к Стене Плача в Старом Городе на рейсовых автобусах, а в шаббат ходят сюда пешком. Фотографируются у Стены в основном иностранные туристы, но после сильного снегопада ортодоксы тоже не устояли перед искушением.
Вид на заснеженный Старый Город с Масличной горы. Фото: Уриэль Синай, Getty Images
Лучший вид на Старый Город открывается с Масличной горы в Восточном Иерусалиме. На вершине горы расположены православный монастырь Вознесения и гостиница «Семь арок». Ниже по склону горы в направлении Кидронской долины спускается самое главное в мире еврейское кладбище. Те, кто здесь похоронены, первыми восстанут из мёртвых, когда с Масличной горы вострубит долгожданный Мессия. А покуда этого не случилось, туристов свозят сюда автобусами — любоваться на Старый Город. Впрочем, в дни снегопада автобусы вряд ли сюда добираются.
dolboed: (0mosaic)
Проснулся давеча в половину шестого утра в палате родной больницы, порог которой впервые переступил больше 30 лет назад первокурсником Третьего меда. В ту пору был я молод, худ и щупл: ростом меньше себя сегодняшнего на 10 сантиметров, а весом — легче на все 30 кг. Жаль, цифровую фотографию в ту пору не изобрели, так что снимков студенческих у меня практически никаких нет... Но я не про внешность, а про половину шестого утра.

Проснулся я в той самой палате, подошёл к окну, и увидел за окном картину, которую исправно ненавидел с октября по апрель, на протяжении всей первой половины своей жизни (то есть буквально с 1966 по 1990 год). Спальный район Москвы, начало трудового дня: чернильно-лиловая предрассветная темень, тёмные силуэты хрущёвских пятиэтажек, уходящих рядами куда-то в бесконечность, битые квадраты проснувшихся кухонных окон, за которыми то ли видны, то ли угадываются одинаковые газовые плиты, металлические раковины, трубы, и фигурки сонных сограждан, собирающихся на службу. А между моим окном и ближайшей хрущобой, болезненным ярким пятном в темноте — дурная голова электрического фонаря, с матовым нимбом искусственного света вокруг, и в этом нимбе мечутся, несутся, кружатся большие хлопья метели. Вроде бы, красиво даже, и долго можно смотреть на этот танец иероглифов, но думаешь с утра не о красоте, а о том, как через полчаса выйдешь из подъезда, и будут те красивые хлопья стегать тебя по всей роже, залеплять глаза, рот и нос, потом таять и снова замерзать на шарфе. И так — всю оставшуюся жизнь. Живи ещё хоть четверть века... Боже мой, как я ненавидел московское утро с октября по апрель!

А вчера посмотрел из больничного окна, и как-то даже тепло на душе стало: вот ведь, и годы прошли, и не вернуть ничего, но некоторые вещи совсем не меняются. Например, вот эта темнота предрассветная, с фонарём и снежинками вокруг... Вспомнились даже стихи какие-то духоподъёмные, четвертьвековой давности:

Из всех возможных полушарий
Я то немногое избрал,
Где торжествует пролетарий
И прозябает капитал.

Еще в туманном Альбионе
Заря кровавая встает,
А уж в Гагаринском районе
Рабочий день копытом бьет.

Встают дворцы, гудят заводы,
Владыкой мира правит труд
И окружающей природы
Ряды радетелей растут.

Мне все знакомо здесь до боли
И я знаком до боли всем,
Здесь я учился в средней школе.
К вопросам — глух, в ответах — нем.

Здесь колыбель мою качали,
Когда исторг меня роддом
И где-то здесь меня зачали,
Что вспоминается с трудом.

Здесь в комсомол вступил когда-то,
Хоть нынче всяк его клеймит,
Отсюда уходил в солдаты,
Повесток вычерпав лимит.

Прошел с боями Подмосковье,
Где пахнет мятою травой,
Я мял ее своей любовью
В период страсти роковой.

Сюда с победою вернулся,
Поскольку не был победим
И с головою окунулся
В то, чем живем и что едим.

Я этим всем как бинт пропитан,
Здесь все, на чем еще держусь,
Я здесь прописан и прочитан,
Я здесь затвержен наизусть.

И пусть в кровавом Альбионе
Встает туманная заря,
В родном Гагаринском районе
Мне это все — до фонаря!


© [livejournal.com profile] irteniev, 1989
dolboed: (0photomonk)
Поздравляю читателей с наступлением зимы.

В Иркутске первое зимнее утро выглядит так:

Самое смешное, что на берегах Ангары вчера и сегодня градусов на 8 теплей, чем в Москве.

dolboed: (moroz)
С самого возвращения из Индии две недели назад я так и не увидел в родном городе снега.
В связи с наступлением весны ситуация быстро и кардинально исправилась:
Петровский парк
Родную столицу занесло крепко и основательно. А если верить Гисметео, следующим номером программы станут морозы. И все недополученные в феврале зимние впечатления вернутся с процентом за просрочку.
Бывшая Академия Жуковского под снегом
Попробую как-то пережить эти природные катаклизмы.
dolboed: (0mashtots)
Сегодняшний день обещает быть самым коротким в 2012 году.
Восход в наших широтах назначен на 9:58 утра, заход — на 16:58.
Точки зимнего солнцестояния светило должно достигнуть в 13:28мск.

Ещё это будет, надеюсь, мой последний день в Москве — утро субботы я надеюсь встретить хоть тушкой, хоть чучелом, но в совсем других широтах.
Стоунхендж. Фото: Гэрет Уискомб, оригинал по ссылке
На картинке — не цель моего путешествия, а пресловутый Стоунхендж, основная ось которого, как принято считать, выровнена по зрительной линии, указывающей на закат во время зимнего солнцестояния. По версии американского астронома Хокинса, Стоунхендж вообще строился как доисторическая обсерватория, и всё предназначение его эпических бульников сводилось к указанию на различные небесные тела. Так ли это, я не знаю, и спросить не у кого (британские учёные выдвигают две других версии, но их тоже не было, когда комплекс строился). Но если будете сегодня в Стоунхендже — не забудьте найти его оптическую ось.
dolboed: (противогаз)
Очередной циклон со снегопадом и порывистым ветром надвигается на Тверскую область, передаёт в понедельник «Интерфакс». Обещают, что метель там продолжится до вечера среды. Прощай, автомобильное сообщение между Москвой и Питером. А там, глядишь, и поезда ходить перестанут...
Федеральная трасса М10
Меж тем, в Москве власти просят жителей пересесть на метро: на дорогах ожидается гололёд. А в ближайшую ночь Гидрометеобюро Москвы обещает очередной снегопад (до 14 мм осадков, 25% декабрьской нормы).

До кучи «Ведомости» радуют погодным эксклюзивом.

В столичный регион придет антициклон. «Ночью заметно похолодает. Во вторник температура существенно не изменится, а в среду ожидается местами небольшой снег, похолодание продолжится», — сказала Терехова. В ночь на среду в регионе может быть до минус 19 градусов, вероятность осадков незначительна.

Я когда читаю про минус 19 градусов, мне хочется попросить климатического убежища в Папуа Новой Гвинее. К счастью, пока могу согреваться прогнозами Гидрометцентра, по мнению которого ниже -5 температура до четверга не упадёт (а ночью в четверг -7). Но вдруг «Ведомости» окажутся правы?

Бррр.
dolboed: (weather)
Поздравляю читателей этого журнала с наступлением календарной зимы.
Уборка снега на Красной площади. Фото: Илья Питалев, РИА Новости
Прямо сказать, это не самый простой сезон для выживания в условиях мегаполиса, расположенного на 55°45′ северной широты, в 1200 вёрст от ближайшей границы Полярного круга. Особенно если в этом мегаполисе за последние 865 лет не научились ни дороги строить, ни снег убирать...

Но в этих обстоятельствах нет, прямо сказать, никакой новости для жителей нашего бессолнечного города. Лично я пережил тут тридцать восемь зим, и не зажужжал. А самая, наверное, суровая зима на моей памяти случилась в январе 1992 году в Иерусалиме. Там городские власти не научились бороться со снегом за три тысячи лет — за ненадобностью подобных навыков. И, когда начался снегопад, его последствия для горожан оказались ощутимей, чем все разрушения от 39 иракских ракет, свалившихся на Израиль годом раньше.
Иерусалим в снегу, 1992. Фото: Боаз Рубин, Deviant Art, полная версия по ссылке
В первые же часы после начала снегопада засыпало все наклонные участки Первого шоссе, соединяющего столицу с Тель-Авивом. Город оказался отрезан от побережья, а его жители, ездившие в прибрежные районы на работу, застряли вечером намертво в 40-километровой пробке между Латруном и Моцей. Меня оттуда выручил около полуночи фотокор «Маарива», прорвавшийся из Тель-Авива по встречке, чтобы отснять образовавшуюся пробку. По той же встречке мы с ним вернулись в редакцию, где я и заночевал. На обложке утренней газеты я обнаружил свою фотографию на фоне застрявшего автобуса.

На следующий день снежная буря слегка улеглась. На перевалы подогнали армейскую технику, снег расчистили, сообщение с Иерусалимом возобновилось. После работы я добрался до своей квартиры на улице Рашба, о чём вскорости пожалел. Заполночь метель возобновилась с новой силой, а растущие в Иерусалиме южные деревья оказались не привычны к снегу на своих ветвях, и к утру город завалило не только сугробами, но и буреломом всех калибров. В соседнем доме со мной жил тогдашний мэр столицы Тедди Коллек; на его машину ночью обрушился кедровый ствол, вмяв крышу белой «Вольвы» до самых подголовников. Таким же способом за ночь было уничтожено несколько десятков машин, припаркованных на городских улицах. Но это оказалась лишь малая часть проблемы. Упавшие деревья порвали все электрические провода в нескольких городских кварталах — Рехавии, Тальбии, Немецкой колонии, Мусраре. Без света остались жилые дома и магазины, школы и детские сады, фабрики и хлебопекарни. Из-за сугробов и поваленных деревьев встал городской транспорт. Но и на частных машинах через стволы, перегородившие улицы, было никак не проехать...

Не знаю, как я пережил бы без электричества и съестных запасов последующие трое суток (столько времени заняла у армейских и городских служб ликвидация последствий снегопада), но каким-то чудом в те дни в городе уцелела телефонная связь. Я созвонился с друзьями, жившими от меня в паре километров, и обнаружилось, что в их квартале, где последние деревья вырубили ещё при фельдмаршале Алленби, и электричество есть, и даже магазины работают. Хотя, конечно, с едой наблюдается некоторая напряжёнка, поскольку жители всё смели впрок, новый товар не подвозится из-за перекрытого сообщения с прибрежной полосой, а местная пекарня Энджела, снабжающая столицу хлебом, не справляется с возросшим спросом горожан на свои булки... К счастью, коренное население Иерусалима в ту пору не относило водку и вискарь к числу съестных припасов первой необходимости — так что в винных лавках в районе улицы Яффо перебоев со снабжением не возникло, и последующую пару дней мы провели довольно весело. Нашу пирушку прервало лишь известие о том, что дорога на Тель-Авив снова открыта. И, выпив напоследок за счастливое избавление, мы отправились в редакцию — рассказать русскоязычному читателю о снегопаде, на встречу с которым он, уезжая из Советского Союза в Палестины, меньше всего рассчитывал.
dolboed: (moroz)
Сегодня весь день на Москву сыпался мокрый снег.
Профсоюзная улица
Синоптики обещают, что он будет падать ещё и всю ночь.
Как обычно, в окрестностях Государственной Думы, Кремля и других начальственных присутствий снег убирают колонны очистительной техники:
Чистят Охотный ряд
Но стоит лишь отъехать за пределы Садового кольца, и начинается забытое городскими службами снежное царство:
Стоянка машин возле Профсоюзной
Хорошо жить в Москве тому, кому не надо по ней никуда перемещаться. Сидишь у окна, попиваешь травяной чай с лимоном и наблюдаешь, как пушистыми белыми хлопьями потихоньку заваливает улицы, здания, дворы и деревья. Падающий снег навевает дремоту, глушит все звуки города, отвлекает от мыслей о завтрашнем дне. А если долго смотреть, то и о сегодняшнем — тоже.
dolboed: (moroz)
Выглянул сегодня с утра в окно — и не узнал Петровского парка:
Петровский парк, ноябрь 2012
В октябре эта местность выглядела вот так:
Петровский парк, 29 сентября 2012
До возвращения зелени в наши края — 120 долгих дней.

Пора звонить индийским товарищам.
dolboed: (moroz)
Всю ночь мне снился снег, бесшумно засыпающий Хамовники большими белыми хлопьями.

Утром, проснувшись, я посмотрел в окно на Комсомольский проспект, и никакого снега там не увидел. А увидел обычный осенний день: тучи, лужи, люди в тёплых куртках...

«Растаяло», — догадался Штирлиц.
dolboed: (d70)
Фейсбучную ленту завалило толстым слоем фотографий Лондона и окрестностей в снегу.
Выглядит очень красиво, но почему-то совершенно не хочется под этот снег попасть.
Лондон в снегу. Фото: Dan Kitwood/Getty Images
Олени в снегу )
dolboed: (Default)
Отправил семейство к тёплому морю.
Остался один мёрзнуть в Москве.

Декабрь — любимое время года.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.


Всего три недели, и всё это закончится.
dolboed: (flu)
Прекрасный пост Олега Дивова про любовь к жене, нынешнюю советскую власть и жилищно-коммунальные катастрофы.
Мои собственные вчерашние обломы на этом фоне выглядят мелочью.
dolboed: (moroz)
-21 по Цельсию — самое время отключать горячую воду.
Спасибо, что батареи ещё теплятся.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 10:59 am
Powered by Dreamwidth Studios