dolboed | Новая эра для качественных русских СМИ

Если б не известные события, я б сегодня вечером непременно пировал с друзьями в Тель-Авиве, на открытии первого в Израиле заведения Мити Борисова TableTalk. Лет семь кряду мой рыжий друг бился кудрявой головой об стену израильского общепита, пытаясь замутить в Тель-Авиве тот филиал, который ему с такой лёгкостью до этого удавалось открыть и в Питере, и в Лондоне — и вот, наконец, получилось: сегодня в 9 вечера оно открывается, на углу Дизенгофа и улицы Бар Гиора, в помещении, которое раньше так и называлось: «Бар Гиора». Но меня там, увы, не будет.

Зато меня будет в другом заведении того же Борисова, под названием «Дом 12». Туда, в связи с закрытием бара «Редакция», перебралось ток-шоу Марины Литвинович «Медиабудни». И сегодня в 18:00 меня туда позвали поговорить о предстоящем в понедельник приговоре. Ну, и о том, конечно же, как дальше жить людям, которые хотят открыто высказываться в СМИ и в соцсетях, а под уголовную статью за своё мнение идти не хотят.

Предваряя своё вечернее выступление (которое будет, надеюсь, в формате ответов на вопросы зала), могу сказать одно. 19 лет назад я переехал из Израиля в Москву, по одной простой причине. Я хотел строить русскоязычный Интернет, его контентную составляющую, а это можно было делать только в Москве, максимум — в Питере, но никак не из Иерусалима. Ни одно из тех СМИ, которые я в этой жизни учредил, нельзя было бы создать, оставаясь вне Москвы, вне России. Как нельзя было основать Pomogi.Org, находясь не в одной из столиц.

Сегодня, исходя из в точности той же логики, я могу сказать всякому, чья жизнь и профессия связана с русским словом, языком, журналистикой: в современной России всем этим заниматься чем дальше, тем трудней, а скоро будет совсем невозможно. Медиапространство схлопывается до пятачка. Зону свободы слова обложили плотней, чем город Алеппо, утюжат и штурмуют со всех направлений. Разгон редакций, блокировка сайтов, запрет иностранных инвестиций, расширение пространства цензуры с помощью растущего списка запретных адресов, имён, слов и тем — всё это куда более системные вещи, чем единичные случаи преследования блоггеров по уголовным и административным статьям. Как раз уголовка и административка для физлиц, покушение на Кашина, вывоз Соколова в лес и прочие точечные формы воздействия — наименее серьёзная угроза из всех, на сегодняшний день. Системное уничтожение самой инфраструктуры независимых СМИ, вытаптывание того, что по-английски называется grassroots журналистикой (включая разрушение любой среды, в которой могли бы готовиться кадры) — это процесс, который не остановится и не замедлится в обозримом будущем. Поэтому будущее независимой русскоязычной журналистики — увы, не в России, а за её пределами. Там, где редактору СМИ нельзя позвонить из Администрации, вызвать его на ковёр, потребовать уволить Илью Азара и не пересекать двойных сплошных, окружающих дом для уточки.

Как мог заметить наблюдательный читатель, от паникёрства в своих заметках я предельно далёк. Сам живу в предложенных обстоятельствах, разделяю теорию малых дел, пропагандирую FriGate, и верю, что безвыходных положений не бывает. В данном случае я даю просто свою профессиональную, экспертную оценку человека, жизнь которого в последние 28 лет так или иначе связана со СМИ на русском языке.

Медуза — преемник Ленты не только в кадровом отношении. 17 лет назад Лента.Ру показала русскому медиарынку, как должно правильно учреждаться и эволюционировать интернет-СМИ, где брать аудиторию при отсутствии маркетинговых бюджетов, как с нуля готовить кадры для профессий, которых прежде не существовало в природе, как вводить новые форматы информационной подачи и приучать к ним читателя… Сегодня Медуза точно так же на своём примере показывает, как можно поднимать независимое русскоязычное СМИ за пределами РФ. Как компенсировать сложности с привлечением крупных системных рекламодателей за счёт аудитории, траффика, нетрадиционных форматов. Как освещать события в России, физически не имея здесь редакции. Как решать кадровый вопрос, разместившись в столь странном углу Европы. И так далее.

С полной уверенностью могу сказать, что ни в 1999, ни в 2009 году никакая Медуза в Риге попросту не могла случиться. Потому что в ту пору она, сидя в Риге, не могла оттянуть у московских изданий, бумажно-эфирных и интернетовских, ни читателей, ни сотрудников, ни рекламных бюджетов. То есть она могла бы только осваивать какой-то грант, нанимая людей, которым не нашлось места в московских редакциях, покупая мусорный траффик на вторичном рынке, и прожить ровно столько, сколько продлится этот самый грант. Сегодняшняя жизнеспособность Медузы — и конкретного СМИ, и всей модели, ярким примером которой она в последние 2 года служит — связана с тектоническими процессами во всём российском медиапространстве. С выдавливанием свободного слова и свободного Интернета за физические пределы РФ. По объективным законам экономики, вместе с контентом и мозгами из России сегодня вполне успешно выдавливаются и деньги, формируя финансовую основу для выживания за её пределами тех изданий, которые раньше там окупиться не могли.

Чтобы текст не выглядел как панегирик одной-единственной Медузе, напомню походя про Bird in Flight. Вы, может быть, о нём и не слышали, но это другой интереснейший пример: кормление качественного медиа-симбионта за счёт немедийной площадки. В принципе, такую модель я предсказывал 10 лет назад, в общении с рекламодателями ЖЖ и Супа. И её появление я прогнозировал не в ответ на вопрос «Где бедным редакциям найти богатого дяденьку-спонсора?», а ровно наоборот. Вопрос был: «Как богатому дяденьке-бизнесу, мечтающему о миллионном охвате, решать этот вопрос не с помощью баннеров с оплатой по CPM?» Мой ответ был: учреждать качественные СМИ. И я тут ни разу не претендую на авторство. Этот рецепт придумали за 66 лет до моего рождения братья Мишлен, начавшие издавать путеводители по Франции и Бельгии, чтобы стимулировать продажу автомобилей и, следовательно, покрышек. За 15 лет до моего рождения гендиректор пивоварни Guinness, охотясь на куропаток в Ирландии, додумался продвигать свою марку за счёт всемирного справочника рекордов. За три года до моего рождения придумался календарь Pirelli. Так что продвижение немедийных брендов через учреждение качественных СМИ — отнюдь не моя личная завиральная идея, а просто приложение к Интернету очень старых трендов.

Так же, как и мой прогноз о выдавливании качественных русскоязычных СМИ за границу — не фантазия, основанная на недовольстве результатами прошедших выборов в Думу. Такие времена в российской истории уже случались. Лев Николаевич Толстой в последние годы жизни не мог напечатать в России никаких писем и статей — цензура не пропустила даже репродукцию «Тайной вечери» Николая Ге с его сопроводительным текстом, не говоря уже письме Толстого Святейшему Синоду по поводу отлучения от церкви. Издавалось всё это в Лондоне. Но читалось-то в России, несмотря на отсутствие Интернета и традиционную медлительность почты.

А Михаил Николаевич Лонгинов, который впоследствии стал главным российским цензором (и в этом качестве увековечен благодаря бессмертному посланию А.К. Толстого о дарвинисме), в царствование Александра II писал похабные стишки. Надумав выпустить их сборником, он предпослал ему такой эпиграф, которым я и хочу закончить этот пост:

Стихи пишу я не для дам,
А только о пизде и хуе.
Я их в цензуру не отдам,
Но напечатаю в Карлсруэ.