9 января 1905 года

[dolboed]

В субботу 8 января 1905 года царь Николай II записал в своём дневнике:

Ясный морозный день. Было много дела и докладов. Завтракал Фредерикс. Долго гулял. Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120 000 ч. Во главе рабочего союза какой-то священник — социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах.

Мирский (имеется в виду министр внутренних дел Пётр Дмитриевич Святополк-Мирский) царя не обманул: рабочие действительно вели себя спокойно. Только это их не спасло.

На следующий день с разных концов Петербурга к Зимнему дворцу направились колонны рабочих, чтобы вручить царю свою петицию, экземпляр которой Мирский привёз накануне в Царское Село. Она открывалась словами:

Государь!
Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты.
Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.

Царь в тот день в город не приехал. Колонны рабочих в разных местах города были встречены и расстреляны войсками. Как написал директор Департамента полиции Лопухин в докладе на имя министра внутренних дел, произведены были залпы на Шлиссельбургском тракте, у Нарвских ворот, близ Троицкого моста, на 4-й линии и Малом проспекте Васильевского острова, у Александровского сада, на углу Невского проспекта и улицы Гоголя, у Полицейского моста и на Казанской площади.

Число жертв в докладе Лопухина оценивается так:
Всего 9-го января оказалось 96 человек убитых (в том числе околоточный надзиратель) и до 333 человек раненых, из коих умерли до 27-го января еще 34 человека (в том числе один помощник пристава).

9 января 1905 года царь записал в дневнике:

Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело! Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракали со всеми. Гулял с Мишей. Мама осталась у нас на ночь.

Кто и зачем отдал приказ стрелять в рабочих, по сей день не известно. На совещании вечером 9 января министр внутренних дел Святополк-Мирский спросил об этом столичного градоначальника Фуллона, который объяснил, что был лишён возможности распоряжаться, так как власть в городе фактически перешла в руки военных. При этом Фуллон подал министру прошение об отставке. А на следующий день такое же прошение подал царю сам министр внутренних дел. О том, как к этому прошению отнёсся царь (отправивший Святополка-Мирского в отставку 18 января), в его дневниках ничего не сказано. Но 19 января, назавтра после отставки министра, он записал:

Утомительный день. После доклада был большой прием. Завтракали: Георгий и Минни. Принял трех раненых ниж. чин., которым дал знаки отличия Воен. ордена. Затем принял депутацию рабочих от больших фабрик и заводов Петербурга, которым сказал несколько слов по поводу последних беспорядков. Принял Булыгина, кот. назначается мин. внутр. дел. Недолго погулял. До чая принял Сахарова: позже Витте и Гербеля. Вечером пришлось долго читать; от всего этого окончательно ослаб головою.

«Депутация рабочих», которую Николай II принял в Царском Селе, была по полицейской разнарядке отобрана из особо благонадёжных пролетариев новым столичным градоначальником Треповым. Он же составил и речь к рабочим, зачитанную царём по бумажке. Там, в частности, говорилось:

Вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины… Стачки и мятежные сборища только возбуждают толпу к таким беспорядкам, которые всегда заставляли и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это неизбежно вызывает и неповинные жертвы. Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить… Но мятежною толпою заявлять мне о своих требованиях — преступно.

Речь свою государь, окончательно ослабший головою, завершил словами:

Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их

Как показали последующие события, эта вера оказалась напрасной.

Comments

[tambovsky-wolk.livejournal.com]

Теперь уже совершенно ясно, что так называемый "дневник Николая Второго" - позднейшая подделка. Как и тест его "отречения".

[dolboeb.livejournal.com]

Кому и откуда это ясно?

Все оригиналы хранятся в Новоромановском архиве ГА РФ.

Кто-то исследовал и нашёл подделку? Ссылочкой поделитесь, плиз.

[glocester-road.livejournal.com]

Антон, простым поиском в Гугле по запросу "Дневник Николая 2 подделка" за секунду обнаруживается куча ссылок, заставляющих как минимум усомниться в подлинности и "дневника", и, как уже написали выше, отречения.
Например: http://maxpark.com/community/8/content/787845
Правильнее было бы ставить вопрос по-другому: какие есть убедительные основания считать "дневник" подлинным? Насколько известно, графологическая экспертиза его никогда не проводилась.
Советы же, напротив, если в чем и преуспели, так это в создании всяческих мифов и подделок, во многие из которых люди верят до сей поры.

[evgeniy-efremov.livejournal.com]

Впервые дневники Николая II на русском языке были изданы в 1923 году в Берлине издательством “Слово”, во главе которого стоял бывший член ЦК кадетской партии И. В. Гессен. Этот парень и присяжный поверенный, и издал 22-х томный документальный сборник «Архив русской революции».

Одни словом, Гессен компетентен.

[glocester-road.livejournal.com]

"В фонде Главархива СССР среди рассекреченных материалов сохранился документ, проливающий свет на некоторые обстоятельства публикации дневников Николая II в Германии. Имеется в виду доклад ученого секретаря научно-теоретического отдела Центрархива РСФСР А.А. Сергеева в коллегию Центрархива, подготовленный им в 1923 г. сразу же после выхода берлинского издания дневников [53]. В нем говорится: «Берлинское издательство «Слово», очевидно, специализируется на торговле «темненьким» товаром: вслед за изданием краденых «Писем б. имп. Александры Федоровны» [54] оно выпускает в свет «Дневники имп. Николая II», попавшие в его распоряжение тем же сомнительным путем, что и письма б. царицы. Редактор нового берлинского издания, по принятому им обыкновению, умолчал как о местонахождении подлинных дневников, так и способе, при помощи которого копии последних попали в портфель «Слова». Налицо, несомненно, кража: нельзя предполагать, что материалы для этого издания попали к «Слову» легальным путем» [55].

В связи с вышесказанным руководство Центрархива РСФСР в лице В.В. Максакова и В.В. Адоратского поручило опытному археографу и текстологу А.А. Сергееву проведение экспертизы напечатанного «Словом» текста дневников «в надежде, что, быть может, изучение изданного текста и сравнение его с копиями дневников, имеющимися в Госархиве РСФСР, наведет на следы похитителя». Как выяснил А.А. Сергеев, в Госархиве РСФСР хранились два вида копий, снятых с дневников последнего российского императора: 1) копии, сделанные в 1918-1919 гг. «для профессора В.Н. Сторожева» (копии «А»), и 2) копии, сделанные в 1922-1923 г., по распоряжению администрации Центрархива РСФСР, под наблюдением группы сотрудников (копии «Б») [56]. А.А. Сергеев употреблял по отношению к ним и определения «старые копии» и «новые копии». Он отмечал, что все дневники Николая Романова скопированы и хранятся в Госархиве РСФСР, причем «старые копии А» имеются всего лишь в одном экземпляре («где второй — неизвестно», а может быть, количество экземпляров копий было и больше. Так, например, мы располагаем фактами, что многие документы в 1918 г. копировались сотрудниками Новоромановского архива на печатных машинках в пяти экземплярах [57]), а «новые копии Б» — в двух экземплярах.

А.А. Сергеев в силу своей профессиональной подготовки и научной добросовестности провел тщательнейшую текстологическую экспертизу — сравнил тексты дневников, опубликованных «Словом», с копиями «А» и «Б». В докладе археограф приводит яркие примеры расхождения текстов подлинников дневников с копиями «А», ошибки которых повторяло берлинское издание. Напротив, копии «Б» были сделаны более тщательно, расхождения с подлинниками он не обнаружил. Текст копий «Б» разнился с дневниками, опубликованными в Берлине".

Гораздо легче предположить, что большевики скормили "Слову" тот текст, который хотели видеть напечатанным в эмигрантской прессе. Все это только придает сомнительности этому тексту.

[evgeniy-efremov.livejournal.com]

/Гораздо легче предположить, что большевики скормили "Слову" тот текст, который хотели видеть/

Авторы цитируемого, историки, такого вывода не делают.

[glocester-road.livejournal.com]

Вы правы, такого вывода там нет. Авторы цитируемого, историки, делают вывод, что публикация "Слова" основывалась не на подлинниках, а на копиях, не соответствующих оригиналу, полученных из неизвестных источников сомнительным путем.

[evgeniy-efremov.livejournal.com]

Вы же понимаете, что они , Мироненко с коллегами, говорят, что несоответствия мизерные.

[glocester-road.livejournal.com]

Я отвечал на ваш аргумент, что "Впервые дневники Николая II на русском языке были изданы в 1923 году в Берлине издательством “Слово”, во главе которого стоял бывший член ЦК кадетской партии И. В. Гессен". Как следует из приведенной цитаты, Гессен не имел в руках подлинного дневника, а удовлетворился небрежной копией, добытой неизвестно кем неизвестно откуда неизвестно как. То есть рассматривать это издание как заслуживающий доверия автономный источник нельзя.

То, что, как вы говорите, "несоответствия мизерные", скорее свидетельствует в пользу как раз того, что фальшивка могла быть подброшена ему намеренно: если бы в публикации "Слова" имелись какие-то записи, отцензурированные Советской властью, это придало бы ей больше убедительности.

[evgeniy-efremov.livejournal.com]

Историки не публикуют подброшенных записей.