Возвращаясь к напечатанному

[dolboed]

Леша Магарик, 20 лет назад отправленный советской властью в места не столь отдаленные за пагубную склонность к преподаванию древнееврейского языка (в частности, автору этих строк), разродился поэмой «Кавказский пленник», основанной, по его уверениям, на действительных событиях. Начинается она исключительно бодро и аппетитно:
Когда, как некий херувим,
Я стал проклятьем Горбачеву,
И Шеварнадзе, мной гоним,
Призвал на помочь рать Христову,
Делил я камеру сурову
С одним абреком молодым.
К сожалению, довольно скоро после этого места текст заканчивается.
А продолжение ему решительно не помешало б.

Comments

Re: Как это официально оформлялось?

[dolboeb.livejournal.com]

Мне кажется, 84-й. По крайней мере, вот это посвященное Магарику стихотворение Гандлевского датировано 1984-м:

Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки —
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки —
Ах ты, Господи Боже ты мой!

Наша станция, как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни —
У меня невзыскательный вкус.

Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут — и дышится так,

Будто пасмурным утром проснулся —
Загремели, баланду внесли, —
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали —
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.