dolboed | «Слишком свободный человек»: кино про Немцова

23 февраля в российский прокат неожиданно вышел документальный фильм Веры Кричевской и Михаила Фишмана «Слишком свободный человек» — история жизни и смерти Бориса Немцова.

Что фильм вообще получит в России прокатное удостоверение, никто не рассчитывал: создатели фильма молились, чтобы хоть фестивальные показы в Москве и Питере не сорвал какой-нибудь очередной гоп-стоп. Но чудеса случаются. В предновогодней суете цензура утратила бдительность — и фильм про Немцова, с участием Навального и Ходорковского, вышел на экраны в Москве, Питере, Великом и Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Казани, Калининграде, Перми, Саратове и Ярославле. Впрочем, ненадолго: на этих выходных прокат заканчивается.

Бориса Немцова в этом фильме вспоминают люди, которым в разное время довелось с ним работать, общаться, заниматься политикой, дружить или враждовать. Помимо уже названных Навального и Ходорковского, воспоминаниями о Немцове делятся со зрителем Татьяна и Валентин Юмашевы, Михаил Фридман, Михаил Прохоров, Олег Сысуев, Григорий Явлинский, Виктор Ющенко, Сергей Ястржембский, Михаил Касьянов, Альфред Кох, Илья Яшин, Ирина Хакамада, Владимир Рыжков, Раиса и Жанна Немцовы, Евгений Киселев, Нина Зверева, Евгения Альбац, Дмитрий Муратов… Вошли в фильм и высказывания о Немцове двух очень важных в его судьбе людей, которых ему довелось пережить: публичные выступления Бориса Ельцина и интервью Березовского про информационную войну 1997 года, данное незадолго до смерти израильскому журналисту Александру Гентелеву для его фильма про российских олигархов.

Лично для меня эпизод войны за «Связьинвест» показался, может быть, самым мощным сюжетом в этом фильме. Для понимания, как Россия сегодня пришла к той системе власти, при которой мы живём, очень важно изучать те эпизоды из истории 90-х, когда демократические институты дали трещину, из которой, собственно, всё хтоническое мутноглазие впоследствии и повылазило, с проектами возвращения в счастливое советское прошлое… Блажен кто верует, что Путин сотоварищи прилетел к нам из открытого космоса, но на самом-то деле, любая расплата — она, как правило, за грехи. И в чём состояли те грехи 90-х, создатели фильма нам показывают и рассказывают.

В истории со «Связьинвестом» Борис Немцов был стороной потерпевшей. Информационная война полностью уничтожила его рейтинг молодого и перспективного регионального политика, претендующего на высокий государственный пост. В 1997 году, после 6 лет вполне успешного губернаторства в Нижнем, Ельцин вытащил его в Москву, чтобы сделать преемником, а уже в 1998-м он оказался сбитым лётчиком — ошельмованный федеральными телеканалами, уволенный с поста, отставной вице-премьер правительства, которое и политики, и пресса, и «дорогие россияне» дружно винили в августовском дефолте и кризисе…

Довольно скоро Немцов вписался в новый проект, под названием «Союз правых сил». И тут уже мы видим нашего героя в совсем не героических обстоятельствах. Он входит в состав кукольной, совершенно искусственной партии «Правые либералы — за Путина». Партии, которая придумана в АП, которой дозволяется провозглашать рыночную экономическую программу, при условии полной лояльности Кремлю во всех вопросах внутренней политики — а под это обязательство её накачивают админресурсом, чтобы преодолеть барьер.

Может быть, на берегу эта сделка и казалась кому-то беспроигрышной. Может быть, реформаторы думали, что удастся ограничить свою публичную гражданскую позицию экономическими вопросами, а на общественно-политические темы просто не высказываться. Безусловно, они очень многого рассчитывали добиться, заняв коллективную должность «еврея при губернаторе», нашептывая неискушённому в экономике Путину свои либеральные рыночные рецепты, внося в Думу свои реформы как президентские законопроекты. Им даже что-то удалось: например, у нас до сих пор сохраняется лучшая в мире система налогообложения доходов физлиц. Практически в считанные годы плоская шкала в 13% убила гигантский рынок зарплат в конвертах и притворных сделок страхования. Платить НДФЛ стало выгодней, чем придумывать схемы, чреватые уголовкой…

Но увы, у новой власти были свои планы по переустройству России. И обязательство фракции СПС не перечить Кремлю довольно дорого обошлось её участникам в репутационном плане. В фильме «Слишком свободный человек» мы видим Немцова в прямом эфире НТВ, в дни разгона и зачистки этой телекомпании. Понятно, что душой он за журналистов, за свободу слова, и реально ему не важно, что именно НТВ в своё время похоронило его личные амбиции федерального политика. А важно ему, что в России началась цензура, политические чистки журналистского корпуса, новая власть ставит первый опыт по отжатию медийных активов — и трудно не догадываться, что дальше она займётся и газетами, и радиостанциями, и Интернетом…

Но Немцов в это время — глава думской фракции СПС. И вынужден на камеру делать вид, что верит в «спор хозяйствующих субъектов». Лукавство даётся ему со страшным трудом и натугой. Практически чувствуешь, как деревенеет у него язык, когда нужно объяснять журналистам, твоим приятелям, которых скоро всех отсюда уволят, что весь этот разгон, на самом деле, — защита «прав частной собственности» ОАО Газпром…

Впрочем, на эту клоунаду Немцова хватило ненадолго. На следующих думских выборах он взбрыкнул: выступил в открытую против «дела ЮКОСа» и посадки Ходорковского. Естественно, в ту же минуту Кремль отключил «Союзу правых сил» всю телевизионную рекламу, наружную рекламу и админресурс. И вместо прежних 5,7 млн голосов на выборах СПС набрал 2,4 млн, не дотянув до электорального барьера. На этом отношения Бориса Немцова с властью закончились, и он ушёл в оппозицию. Со всем своим энтузиазмом, темпераментом и прямотой. В итоге Новый 2011 год встретил в СИЗО, а в феврале 2015-го погиб от пуль убийц на мосту напротив Кремля.

Личная и политическая судьба Немцова — не только трагическая, но ещё и очень поучительная глава в летописи современной России. Фильм «Слишком свободный человек» рассказывает не только его историю, но и нашу общую. И, пожалуй, не было до сих пор на российских экранах фильма, который бы так по-взрослому ставил вопрос, почему мы сегодня оказались там, где оказались.