На обломках арабской весны

Покуда братья-мусульмане пытались захватить власть в Египте с помощью демократических процедур — выигрывая сперва парламентские, затем президентские выборы — бывшие соратники Мубарака из Высшего военного совета страны занимались тем же самым, но используя более привычные для них методы. Парламент они разогнали, и приняли ряд законов, вводящих в стране чрезвычайное положение de facto под управлением военной хунты.

Египетских военных легко понять: перед глазами у них — пример Турции, где их коллеги вовремя не подсуетились отменить демократию. Вместо них с этой задачей довольно успешно справились всенародно избранные исламисты, пересажав в процессе армейскую верхушку по обвинениям в госизмене.

В результате последних событий выбор у Египта оказался довольно простой. Либо диктатура исламистов, либо диктатура военных. И, в качестве компромисса между двумя этими восхитительными перспективами, — гражданская война. При определённом везении, в ближайшие месяцы будут перепробованы все три варианта. И, вероятно, худший из них окажется самым долгосрочным.

В общем, египетский сценарий оказался позаковыристей пресловутого ливийского. В Ливии хотя бы действовала третья, внешняя сила, на происки которой можно свалить все неприятности, постигшие страну с начала военной интервенции. А египтянам, в сущности, некого винить, даже в теории: как поётся в известной песне, они всего добились своею собственной рукой.

Интересно, что сегодня думают об этом люди, выходившие в январе 2011 года на площадь Тахрир.

Второй тайм

[Poll #1848020]
PS. Спросил ребёнка, за кого бы он болел, если б не завалился спать перед матчем.
— Конечно, за хохлов! — уверенно сказал Лёва.
Мы с няней выпучили глаза. И от эпитета, и от уверенности, с которой ребёнок это изрёк.
— Почему, Лёва?!
— Потому что хохлы — мои любимые футболисты, — серьёзно ответил Лёва.

Впрочем, его заочная поддержка, к сожалению, не помогла братьям-славянам.
Руни есть Руни.