![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedАктёр Владимир Долинский, участник Кабачка 13 стульев, при советской власти успел шесть раз обменять доллары на рубли по спекулятивной цене.
Его за это арестовали, судили, посадили, дали 4 года лагерей, за которые жена переписала на себя квартиру и оформила развод. То есть практически уничтожили жизнь и карьеру человеку в наказание за действие, которое каждый из нас производит походя, не видя в том ни противозаконного, ни аморального поступка.
И вот, в сытом тысячелетии, когда подобные истории звучат готично, приходит к актёру журналистка Надежда Келлер из «Собеседника», и пытается поговорить о том, как он нелепо при советской власти пострадал непонятно за что. А собеседник не подхватывает тему. Он вообще не считает себя пострадавшим. Посадили — за дело. Интереснейший происходит у них про это диалог.
– Почему я пострадал?
– Четыре года в тюрьме и на зоне за продажу валюты – сегодня это выглядит абсурдом. Ведь не убили, не ограбили, в конце концов.
– Ну и что? Ходорковский тоже никого не убил и не ограбил. Я нарушил закон, который был в стране. Сейчас он кажется смешным и нелепым, а тогда... Это было то же, что убить, ограбить.
– И в то время вы так же рассуждали?
– Я знал, на что шел, но думал, что проскочу, обойдется. Когда брал валюту за рубль, а продавал за два, казалось, возмездие где-то далеко. Но однажды в шесть утра раздался звонок, за дверью сказали: «Откройте, старший следователь по особо важным делам майор Шестеркин» – тут у меня и запотело одно место.
Вот, собственно говоря, и всё. Чистый, беспримесный пример безбожного сознания. Аж оторопь берёт.
Бродский, когда формулировал ворюга мне милей, чем кровопийца, обозначал некую самоочевидную для интеллигента дихотомию.
А ведь реально же живут на свете люди, которым неведом нравственный закон. И для них это совершенно не так очевидно про дихотомию.
Если у тебя нет нравственного закона внутри, то преступлением ты считаешь ровно то, что в данный момент текущая власть в географии твоего проживания внесла в УК. Убийство, чтение запрещённых книг, изнасилование, распространение клеветнических измышлений, порочащих советский и общественный строй, путем изготовления (сочинения) литературы, грабёж, разбой, отсутствие постоянного места жительства...
Если нет ценностей внутренних, то небосвод сплющивается до уровня потолка.
И источником понятий о Добре и Зле, вместо Заповедей, становится уложение о наказаниях.
Не может быть добрых дел и дурных, а есть только наказуемые и ненаказуемые деяния.
Поразительно точно обозначил этот тип сознания Борис Борисович: «сложить свою голову в телеэкран, и думать, что будешь умней».
Из телевизора всегда расскажут, что сегодня считать Добром, что — Злом, что подвигом, а что — преступлением.
Цель жизни всех живых существ на Земле в такой системе — выполнять указания Власти, вписываться в её понятие о целесообразности.
Для этого рождаются, для этого живут, размножаются, умирают.
Интересная жизнь.
Его за это арестовали, судили, посадили, дали 4 года лагерей, за которые жена переписала на себя квартиру и оформила развод. То есть практически уничтожили жизнь и карьеру человеку в наказание за действие, которое каждый из нас производит походя, не видя в том ни противозаконного, ни аморального поступка.
И вот, в сытом тысячелетии, когда подобные истории звучат готично, приходит к актёру журналистка Надежда Келлер из «Собеседника», и пытается поговорить о том, как он нелепо при советской власти пострадал непонятно за что. А собеседник не подхватывает тему. Он вообще не считает себя пострадавшим. Посадили — за дело. Интереснейший происходит у них про это диалог.
– Почему я пострадал?
– Четыре года в тюрьме и на зоне за продажу валюты – сегодня это выглядит абсурдом. Ведь не убили, не ограбили, в конце концов.
– Ну и что? Ходорковский тоже никого не убил и не ограбил. Я нарушил закон, который был в стране. Сейчас он кажется смешным и нелепым, а тогда... Это было то же, что убить, ограбить.
– И в то время вы так же рассуждали?
– Я знал, на что шел, но думал, что проскочу, обойдется. Когда брал валюту за рубль, а продавал за два, казалось, возмездие где-то далеко. Но однажды в шесть утра раздался звонок, за дверью сказали: «Откройте, старший следователь по особо важным делам майор Шестеркин» – тут у меня и запотело одно место.
Вот, собственно говоря, и всё. Чистый, беспримесный пример безбожного сознания. Аж оторопь берёт.
Бродский, когда формулировал ворюга мне милей, чем кровопийца, обозначал некую самоочевидную для интеллигента дихотомию.
А ведь реально же живут на свете люди, которым неведом нравственный закон. И для них это совершенно не так очевидно про дихотомию.
Если у тебя нет нравственного закона внутри, то преступлением ты считаешь ровно то, что в данный момент текущая власть в географии твоего проживания внесла в УК. Убийство, чтение запрещённых книг, изнасилование, распространение клеветнических измышлений, порочащих советский и общественный строй, путем изготовления (сочинения) литературы, грабёж, разбой, отсутствие постоянного места жительства...
Если нет ценностей внутренних, то небосвод сплющивается до уровня потолка.
И источником понятий о Добре и Зле, вместо Заповедей, становится уложение о наказаниях.
Не может быть добрых дел и дурных, а есть только наказуемые и ненаказуемые деяния.
Поразительно точно обозначил этот тип сознания Борис Борисович: «сложить свою голову в телеэкран, и думать, что будешь умней».
Из телевизора всегда расскажут, что сегодня считать Добром, что — Злом, что подвигом, а что — преступлением.
Цель жизни всех живых существ на Земле в такой системе — выполнять указания Власти, вписываться в её понятие о целесообразности.
Для этого рождаются, для этого живут, размножаются, умирают.
Интересная жизнь.
