Андроповщина: flashback на ОРТ
Jun. 26th, 2005 04:08 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedПо Первому каналу показали вдруг Зависть богов Меньшова.
Совершенно замечательное кино, на мой взгляд.
Мне кажется, нет ничего сложней, чем правдиво показать безвременье.
Скажем, у Тодоровского в симпатичном фильме Жизнь, забавами полна голову зрителя изо всех сил поворачивают в сторону политической ситуации в стране. Поминутно о ней вспоминают, обсуждают, на улицах стреляют и режут ножом прохожих... А голова не поворачивается в сторону политики. Потому что все семейные драмы в том фильме жизненные вполне, а вот безвременье совершенно картонное, условное, на себя не похожее. Не узнаваемое поэтому, хоть, вроде, и рассчитанное на узнавание...
Зато у Меньшова получился идеальный бутерброд.
Для теток, давно ожидавших римейка «Москва слезам не верит» — полноценная любовная интрига, чтоб поплакать над трудными судьбами героев-любовников. А для меня — лето 1983 года as is, где заботливо и тщательно воссозданы все родимые пятна андроповщины, такой далекой, и неожиданно такой теперь близкой.
Многим людям, с которыми я сегодня общаюсь, и не объяснишь ведь, зачем дружинники в повязках проверяют документы у зрителей дневного сеанса в кинотеатрах, или кому могла соседка настучать, что в квартире напротив смотрят Бертолуччи на видео.
Самое замечательное — что в фильме нет попытки изобразить ни царство тотального страха, ни героизм тех, кто осмеливается вслух (т.е. при посторонних) критиковать режим.
Хотя андроповщина по ходу действия как бы крепчает (и докрепчалась в финале аж до сбития корейского пассажирского "боинга"), но буквы горят уже на стене. Система обречена, она гниет, рассыпается. И циничные конформисты, и более смелые критики режима относятся к власти как к издыхающей у ног змее: боятся, потому что она реально может еще укусить, но не пытаются уже ни боготворить, ни получить от нее руководящие указания.
Романтиков советского строя, наивных фанатов коммунистической идеи, в фильме нет. Как не было их и в стране. В частности, в мемуарах Путина очень хорошо видно, что даже опричнина, главнейшая и последняя опора системы государственного страха в СССР, в те годы относилась к охраняемому режиму с брезгливостью, с полным сознанием ущербности советской жизни. По свидетельству Путина, исключение составляли лишь старперы сталинской закваски — но довольно-таки понятно, что они, во-первых, были слишком близко к могиле, чтобы определять настроения в обществе, а во-вторых, их лояльность режиму была прямо пропорциональна полученной в молодости дозе смертельного страха, от которого не всякому при жизни суждено избавиться... А страх, основанный на личном опыте, к счастью, не передается воздушно-капельным путем.
Совершенно замечательное кино, на мой взгляд.
Мне кажется, нет ничего сложней, чем правдиво показать безвременье.
Скажем, у Тодоровского в симпатичном фильме Жизнь, забавами полна голову зрителя изо всех сил поворачивают в сторону политической ситуации в стране. Поминутно о ней вспоминают, обсуждают, на улицах стреляют и режут ножом прохожих... А голова не поворачивается в сторону политики. Потому что все семейные драмы в том фильме жизненные вполне, а вот безвременье совершенно картонное, условное, на себя не похожее. Не узнаваемое поэтому, хоть, вроде, и рассчитанное на узнавание...
Зато у Меньшова получился идеальный бутерброд.
Для теток, давно ожидавших римейка «Москва слезам не верит» — полноценная любовная интрига, чтоб поплакать над трудными судьбами героев-любовников. А для меня — лето 1983 года as is, где заботливо и тщательно воссозданы все родимые пятна андроповщины, такой далекой, и неожиданно такой теперь близкой.
Многим людям, с которыми я сегодня общаюсь, и не объяснишь ведь, зачем дружинники в повязках проверяют документы у зрителей дневного сеанса в кинотеатрах, или кому могла соседка настучать, что в квартире напротив смотрят Бертолуччи на видео.
Самое замечательное — что в фильме нет попытки изобразить ни царство тотального страха, ни героизм тех, кто осмеливается вслух (т.е. при посторонних) критиковать режим.
Хотя андроповщина по ходу действия как бы крепчает (и докрепчалась в финале аж до сбития корейского пассажирского "боинга"), но буквы горят уже на стене. Система обречена, она гниет, рассыпается. И циничные конформисты, и более смелые критики режима относятся к власти как к издыхающей у ног змее: боятся, потому что она реально может еще укусить, но не пытаются уже ни боготворить, ни получить от нее руководящие указания.
Романтиков советского строя, наивных фанатов коммунистической идеи, в фильме нет. Как не было их и в стране. В частности, в мемуарах Путина очень хорошо видно, что даже опричнина, главнейшая и последняя опора системы государственного страха в СССР, в те годы относилась к охраняемому режиму с брезгливостью, с полным сознанием ущербности советской жизни. По свидетельству Путина, исключение составляли лишь старперы сталинской закваски — но довольно-таки понятно, что они, во-первых, были слишком близко к могиле, чтобы определять настроения в обществе, а во-вторых, их лояльность режиму была прямо пропорциональна полученной в молодости дозе смертельного страха, от которого не всякому при жизни суждено избавиться... А страх, основанный на личном опыте, к счастью, не передается воздушно-капельным путем.
