Посмотрел «Папу» Машкова
Oct. 3rd, 2004 11:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedЗабегая вперед, должен сказать, что самое интересное в этом фильме, снятом компанией ЗАО«Трансмашхолдинг», ОАО «Российские коммунальные системы» и «Продюсерской фирмой Игоря Толстунова» при поддержке Службы кинематографии Министерства культуры Российской Федерации — это заключительные титры. Идут они минут 8, и многое объясняют. В частности, почему фильм, кроме последней части, где война и Холокост, так чудовищно небрежно снят, как будто Владимир Машков — благодарный ученик не Олега Табакова (за что, разумеется, сказано отдельное спасибо в бесконечных титрах), а Ларса фон Триера лично.
Фильм, как мне кажется, распадается на две части. Первая длится 80 минут, и оставляет ощущение очень любительской, неряшливой и совершенно не нужной (с учетом всего уже отснятого) вариации на тему «как жилось в СССР» — с как бы свежим, но набившим оскомину по иностранным образцам, экскурсом в местечковый еврейский сюжет. Навскидку «Вор» Чухрая, «Восток Запад» Варнье и «Утомленные солнцем» Михалкова нам все эти коллизии уже реконструировали: и антураж, и страхи, и аресты с посадками, и глупый фанатизм сыновей, и мудрый скепсис отцов, и вагонзаки бесконечной чередой, и грузовые фургоны того ж назначения, пригнанные на киноэкран прямо из финальной сцены «В круге первом»...
А дальше вдруг, под самый конец, начинается нормально снятое советское кино про войну, и в нем откуда ни возьмись — ужасно эстетский Холокост "чтоб Спилберг съел две шляпы: свою и Поланского". Стена Плача в местечке Тульчин — это операторская работа на Оскара всех времен и народов. Это обязательно нужно видеть. Может быть, даже на большом экране (хотя для этого придется 80 минут поскучать, дожидаясь). Полет платочка из American Beauty отдыхает.
PS. По поводу спойлеров и анспойлеров. Пишет вот тут кинообозреватель Игорь Михайлов, предварительно пересказав сценарий фильма:
Автор заранее не принимает обвинение в спойлерах, поскольку, пьеса Галича хрестоматийна и общеизвестна для культурных людей, а некультурные люди не читают рецензий
Упаси вас Господь этому снобисткому заявлению поверить. Рецензия г-на Михайлова, пересказавшего подробно сценарий фильма — спойлер чудовищный, и вот почему.
В бесконечных финальных титрах, где нашлось место для перечисления десяти (!) водителей съемочной группы, и высказано отдельное спасибо Михаилу Семеновичу Черному за матпомощь, пьеса Александра Галича «Матросская тишина» вообще не упомянута. Хотя весь диалог героев взят из нее почти дословно — до тех пор, покуда совпадает сюжет. Фокус, однако же, в том, что сюжет начисто перестает совпадать минут за 5 до конца фильма. Тот, кто у Галича умер, в фильме выжил. Тот, кто у Галича выжил, в фильме зачем-то погиб в Катастрофе. Ну, и все действующие лица разом отпали за ненадобностью в том месте, где у Галича четвертое действие, развязка всех узлов, сплетение всех судеб, «Шесть часов вечера после войны» и «Летят [вечно живые] журавли». У Машкова в точке отрыва — самый, возможно, китчевый кадр в истории отечественного ретрокино.
Это, конечно, понятное и легитимное режиссерское решение — выкинуть четвертое действие с рассказами, кто как умер в Челябинске, а кто как выжил в Магадане. Машкову не интересно про возвращение с войны. Его этим перекормили в советское время, эта тема исчерпана. Ему интересно про отцы и дети, да и настоящую Матросскую тишину изнутри поснимать (хотя без финальных титров хрен догадаешься, что она была настоящая). Тем не менее, стоит понимать, что знакомство с пьесой обещает зрителю некоторое количество дополнительных неожиданностей. От которых заботливо избавляет своего читателя критик Михайлов.
Фильм, как мне кажется, распадается на две части. Первая длится 80 минут, и оставляет ощущение очень любительской, неряшливой и совершенно не нужной (с учетом всего уже отснятого) вариации на тему «как жилось в СССР» — с как бы свежим, но набившим оскомину по иностранным образцам, экскурсом в местечковый еврейский сюжет. Навскидку «Вор» Чухрая, «Восток Запад» Варнье и «Утомленные солнцем» Михалкова нам все эти коллизии уже реконструировали: и антураж, и страхи, и аресты с посадками, и глупый фанатизм сыновей, и мудрый скепсис отцов, и вагонзаки бесконечной чередой, и грузовые фургоны того ж назначения, пригнанные на киноэкран прямо из финальной сцены «В круге первом»...
А дальше вдруг, под самый конец, начинается нормально снятое советское кино про войну, и в нем откуда ни возьмись — ужасно эстетский Холокост "чтоб Спилберг съел две шляпы: свою и Поланского". Стена Плача в местечке Тульчин — это операторская работа на Оскара всех времен и народов. Это обязательно нужно видеть. Может быть, даже на большом экране (хотя для этого придется 80 минут поскучать, дожидаясь). Полет платочка из American Beauty отдыхает.
PS. По поводу спойлеров и анспойлеров. Пишет вот тут кинообозреватель Игорь Михайлов, предварительно пересказав сценарий фильма:
Автор заранее не принимает обвинение в спойлерах, поскольку, пьеса Галича хрестоматийна и общеизвестна для культурных людей, а некультурные люди не читают рецензий
Упаси вас Господь этому снобисткому заявлению поверить. Рецензия г-на Михайлова, пересказавшего подробно сценарий фильма — спойлер чудовищный, и вот почему.
В бесконечных финальных титрах, где нашлось место для перечисления десяти (!) водителей съемочной группы, и высказано отдельное спасибо Михаилу Семеновичу Черному за матпомощь, пьеса Александра Галича «Матросская тишина» вообще не упомянута. Хотя весь диалог героев взят из нее почти дословно — до тех пор, покуда совпадает сюжет. Фокус, однако же, в том, что сюжет начисто перестает совпадать минут за 5 до конца фильма. Тот, кто у Галича умер, в фильме выжил. Тот, кто у Галича выжил, в фильме зачем-то погиб в Катастрофе. Ну, и все действующие лица разом отпали за ненадобностью в том месте, где у Галича четвертое действие, развязка всех узлов, сплетение всех судеб, «Шесть часов вечера после войны» и «Летят [вечно живые] журавли». У Машкова в точке отрыва — самый, возможно, китчевый кадр в истории отечественного ретрокино.
Это, конечно, понятное и легитимное режиссерское решение — выкинуть четвертое действие с рассказами, кто как умер в Челябинске, а кто как выжил в Магадане. Машкову не интересно про возвращение с войны. Его этим перекормили в советское время, эта тема исчерпана. Ему интересно про отцы и дети, да и настоящую Матросскую тишину изнутри поснимать (хотя без финальных титров хрен догадаешься, что она была настоящая). Тем не менее, стоит понимать, что знакомство с пьесой обещает зрителю некоторое количество дополнительных неожиданностей. От которых заботливо избавляет своего читателя критик Михайлов.
