Снова последнее слово
Dec. 15th, 2016 12:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedЧерез час с небольшим в Московском городском суде начнётся рассмотрение моей апелляции на приговор Пресненского суда от 3 октября.
Есть шанс, что сегодня же моё уголовное дело и закончится, хотя нельзя исключить и возвращение дела на Пресню, для рассмотрения в ином составе суда.
В любом случае, на сегодняшнем заседании мне снова придётся говорить последнее слово.
Предыдущее, мне кажется, вышло достаточно весёлое, но сегодня я написал довольно скучный текст — потому, наверное, что в прошлый раз я обращался к уже хорошо мне знакомому федеральному судье Найдёнову, а сегодня — к незнакомому составу суда.
Как бы то ни было, вот моё последнее слово. Я не знаю, когда оно прозвучит в зале суда, но откладывать публикацию смысла не вижу. Читать его строго необязательно и в целом неинтересно. Но пусть остаётся тут for the record. Из протокола заседания Пресненского суда от 3 октября моё предыдущее последнее слово было выкинуто почти целиком, от нескольких экранов текста остался ровно один абзац. Так что публикую здесь, для удобства коллег, освещающих процесс.
Уважаемый суд, уважаемые присутствующие,
В уголовном деле, которое сегодня рассматривается Московским городским судом, уже не меньше пятисот страниц. Можно подумать, что речь идёт о каком-то ужасающем злодеянии. Хотя на самом деле, ни на одной из этих 500 страниц не содержится вразумительный ответ на очень простой вопрос: в чём именно я обвиняюсь. Какая конкретно фраза в моём коротком посте из трёх абзацев, опубликованном 14 месяцев назад, или в четырёхминутном диалоге с ведущими «Эха Москвы», потянула на уголовную статью экстремистской направленности. В чём состоит общественная опасность моих высказываний, и на чём основано убеждение прокуратуры, что я, высказывая своё личное мнение о событиях в далёкой Сирии, имел некий преступный умысел.
В моём деле есть заключение психо-лингвистической экспертизы, которую по заказу Следственного комитета проводил Московский исследовательский центр Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции города Москвы. Экспертиза была начата 30 декабря 2015 года и закончена 4 марта 2016 года. Три независимых эксперта Московского исследовательского центра заключили, что в моих словах поддержки военных действий ВКС РФ в Сирии никакого экстремизма не содержится. По всем моим исследованным высказываниям, без исключения, трое государственных экспертов пришли к выводу, что признаков возбуждения ненависти либо вражды там не содержится. Этот вывод фигурирует в первом томе моего уголовного дела, заключение экспертов было озвучено в Пресненском райсуде во время судебного следствия, оно есть в протоколе второго заседания.
Согласно 14-й статье УПК РФ и в 49-й статье Конституции РФ заключение экспертов Московского исследовательского центра содержит то самое неустранимое сомнение в моей виновности, которое и следствие, и суд обязаны были принять во внимание. Ещё в марте, ознакомившись с этим заключением, моя защита заявила ходатайство о прекращении уголовного дела. Оно было отклонено следователем без намёка на объяснение причин. А приговор, вынесенный 3 октября Пресненским районным судом, не содержит даже никакого упоминания о том, что такая психо-лингвистическая экспертиза вообще когда-нибудь проводилась.
Я уважаю право Следственного комитета и Пресненского райсуда не соглашаться с выводами тех экспертов, которых они сами же к делу и привлекли. Но на 500 страницах моего уголовного дела не сказано ни строчки о таком несогласии. Сперва следствие, затем прокуратура и Пресненский суд поочерёдно сделали вид, что заключения экспертов МИЦ просто не существует в моём деле. 40-страничный документ, содержащий неустранимые сомнения в моей виновности, бесследно исчез сперва из обвинительного заключения, а затем и из приговора Пресненского районного суда.
Я прошу Московский городской суд рассмотреть и заключение экспертов МИЦ, и все другие существенные обстоятельства моего дела, которые Пресненский суд, к сожалению, оставил без внимания. Если три эксперта МИЦ не увидели в моих словах никакого экстремизма — откуда мог взяться в моей голове преступный умысел? Чем в материалах дела доказывается его наличие? В чём состояла общественная опасность моего личного мнения в поддержку действий ВКС РФ в Сирии?
Если кто-то всерьёз верит, что мой пост от 1 октября 2015 года является экстремистским материалом, почему за прошедшие с тех пор 437 дня ни Министерство юстиции, ни ФСБ, ни МВД, ни суд, ни прокуратура не попытались предписать мне его удалить или отредактировать? Самое удивительное, что ответа на простой вопрос, какие именно мои высказывания являются экстремистскими, я так и не получил за 400 дней суда и следствия. В материалах дела на этот вопрос независимо друг от друга пытались ответить специалисты ФСБ, МВД, Минюста и МИЦ, но ответы у них не сошлись практически ни в одном пункте. А от обязанности рассудить противоречащих друг другу экспертов Пресненский суд в своём приговоре уклонился.
Хочу ещё раз повторить, что не считаю себя виновным и не вижу в двух томах своего уголовного дела ни малейших доказательств моей вины. Я уверен, что при беспристрастном и объективном рассмотрении этого дела оно может завершиться только оправдательным приговором, в связи с тем, что в моих действиях отсутствует состав и событие преступления. Никакой общественной опасности моё частное мнение о сирийских событиях представлять не может — как и любое другое мнение по данному вопросу. Я не уголовник и не экстремист, а законопослушный гражданин Российской Федерации. Обвинительный приговор, вынесенный мне Пресненским судом, является юридической ошибкой не только в сумме штрафа, противоречащей положениям 282-й статьи в применимой редакции, но и по существу. Я надеюсь, что после стольких месяцев разбирательства эта ошибка будет, наконец, исправлена. Особенно с учётом недавнего решения Пленума Верховного Суда относительно практики по 282-й статье. Там сказано ровно о таком невнимании судов первой инстанции к существенным обстоятельствам дела, которое я увидел на собственном опыте в Пресненском суде.
Спасибо за внимание.
Есть шанс, что сегодня же моё уголовное дело и закончится, хотя нельзя исключить и возвращение дела на Пресню, для рассмотрения в ином составе суда.
В любом случае, на сегодняшнем заседании мне снова придётся говорить последнее слово.
Предыдущее, мне кажется, вышло достаточно весёлое, но сегодня я написал довольно скучный текст — потому, наверное, что в прошлый раз я обращался к уже хорошо мне знакомому федеральному судье Найдёнову, а сегодня — к незнакомому составу суда.
Как бы то ни было, вот моё последнее слово. Я не знаю, когда оно прозвучит в зале суда, но откладывать публикацию смысла не вижу. Читать его строго необязательно и в целом неинтересно. Но пусть остаётся тут for the record. Из протокола заседания Пресненского суда от 3 октября моё предыдущее последнее слово было выкинуто почти целиком, от нескольких экранов текста остался ровно один абзац. Так что публикую здесь, для удобства коллег, освещающих процесс.
Уважаемый суд, уважаемые присутствующие,
В уголовном деле, которое сегодня рассматривается Московским городским судом, уже не меньше пятисот страниц. Можно подумать, что речь идёт о каком-то ужасающем злодеянии. Хотя на самом деле, ни на одной из этих 500 страниц не содержится вразумительный ответ на очень простой вопрос: в чём именно я обвиняюсь. Какая конкретно фраза в моём коротком посте из трёх абзацев, опубликованном 14 месяцев назад, или в четырёхминутном диалоге с ведущими «Эха Москвы», потянула на уголовную статью экстремистской направленности. В чём состоит общественная опасность моих высказываний, и на чём основано убеждение прокуратуры, что я, высказывая своё личное мнение о событиях в далёкой Сирии, имел некий преступный умысел.
В моём деле есть заключение психо-лингвистической экспертизы, которую по заказу Следственного комитета проводил Московский исследовательский центр Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции города Москвы. Экспертиза была начата 30 декабря 2015 года и закончена 4 марта 2016 года. Три независимых эксперта Московского исследовательского центра заключили, что в моих словах поддержки военных действий ВКС РФ в Сирии никакого экстремизма не содержится. По всем моим исследованным высказываниям, без исключения, трое государственных экспертов пришли к выводу, что признаков возбуждения ненависти либо вражды там не содержится. Этот вывод фигурирует в первом томе моего уголовного дела, заключение экспертов было озвучено в Пресненском райсуде во время судебного следствия, оно есть в протоколе второго заседания.
Согласно 14-й статье УПК РФ и в 49-й статье Конституции РФ заключение экспертов Московского исследовательского центра содержит то самое неустранимое сомнение в моей виновности, которое и следствие, и суд обязаны были принять во внимание. Ещё в марте, ознакомившись с этим заключением, моя защита заявила ходатайство о прекращении уголовного дела. Оно было отклонено следователем без намёка на объяснение причин. А приговор, вынесенный 3 октября Пресненским районным судом, не содержит даже никакого упоминания о том, что такая психо-лингвистическая экспертиза вообще когда-нибудь проводилась.
Я уважаю право Следственного комитета и Пресненского райсуда не соглашаться с выводами тех экспертов, которых они сами же к делу и привлекли. Но на 500 страницах моего уголовного дела не сказано ни строчки о таком несогласии. Сперва следствие, затем прокуратура и Пресненский суд поочерёдно сделали вид, что заключения экспертов МИЦ просто не существует в моём деле. 40-страничный документ, содержащий неустранимые сомнения в моей виновности, бесследно исчез сперва из обвинительного заключения, а затем и из приговора Пресненского районного суда.
Я прошу Московский городской суд рассмотреть и заключение экспертов МИЦ, и все другие существенные обстоятельства моего дела, которые Пресненский суд, к сожалению, оставил без внимания. Если три эксперта МИЦ не увидели в моих словах никакого экстремизма — откуда мог взяться в моей голове преступный умысел? Чем в материалах дела доказывается его наличие? В чём состояла общественная опасность моего личного мнения в поддержку действий ВКС РФ в Сирии?
Если кто-то всерьёз верит, что мой пост от 1 октября 2015 года является экстремистским материалом, почему за прошедшие с тех пор 437 дня ни Министерство юстиции, ни ФСБ, ни МВД, ни суд, ни прокуратура не попытались предписать мне его удалить или отредактировать? Самое удивительное, что ответа на простой вопрос, какие именно мои высказывания являются экстремистскими, я так и не получил за 400 дней суда и следствия. В материалах дела на этот вопрос независимо друг от друга пытались ответить специалисты ФСБ, МВД, Минюста и МИЦ, но ответы у них не сошлись практически ни в одном пункте. А от обязанности рассудить противоречащих друг другу экспертов Пресненский суд в своём приговоре уклонился.
Хочу ещё раз повторить, что не считаю себя виновным и не вижу в двух томах своего уголовного дела ни малейших доказательств моей вины. Я уверен, что при беспристрастном и объективном рассмотрении этого дела оно может завершиться только оправдательным приговором, в связи с тем, что в моих действиях отсутствует состав и событие преступления. Никакой общественной опасности моё частное мнение о сирийских событиях представлять не может — как и любое другое мнение по данному вопросу. Я не уголовник и не экстремист, а законопослушный гражданин Российской Федерации. Обвинительный приговор, вынесенный мне Пресненским судом, является юридической ошибкой не только в сумме штрафа, противоречащей положениям 282-й статьи в применимой редакции, но и по существу. Я надеюсь, что после стольких месяцев разбирательства эта ошибка будет, наконец, исправлена. Особенно с учётом недавнего решения Пленума Верховного Суда относительно практики по 282-й статье. Там сказано ровно о таком невнимании судов первой инстанции к существенным обстоятельствам дела, которое я увидел на собственном опыте в Пресненском суде.
Спасибо за внимание.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-12-15 11:42 am (UTC)В начале 80-х со мной на зоне сидел чувак, который на концерте Россиян отплясал на сцене, за что получил 2 или 3 года по статье 206 часть 2 - хулиганство с особым цинизмом. Что там было циничного в танце - бох весть.
Слава, братан, где ты?
Пока не будут реформированы и гуманизированы суды, зоны, следствие - ничего путного здесь не будет.
no subject
Date: 2016-12-15 12:40 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 12:59 pm (UTC)Я рассказал свою историю, которой был свидетелем. И я точно знаю, что если уголовное дело заведено, то вас ничто не спасёт - вас пропустят через весь скрипучий ржавый механизм системы, полный абсурда и несправедливости.
no subject
Date: 2016-12-15 01:04 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 01:34 pm (UTC)Это мышление уровня Светы из Иваново, которая на полном серьёзе обвиняет Навального в том, что он стремится к власти. Это неслыханная дерзость! При живом-то Владимир Владимирыче!
Но вообще у нас по Конституции политикой имеет право заниматься любой гражданин страны, а приход к власти - цель нормального политика. При Сталине за это убивали и сажали, сейчас запугивают, но уже начали и сажать.
Но вам, похоже, интереснее поговорить, что "у них негров линчуют". Таким образом, вывод напрашивается сам: вы либо из Ольгино, либо больны на всю голову.
no subject
Date: 2016-12-15 02:11 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 03:43 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 03:51 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 05:49 pm (UTC)Ты ещё про хохлов тут поговори, недоносок.
no subject
Date: 2016-12-15 06:08 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 07:00 pm (UTC)Если купился на это теперешнее гебешное фуфло молодым, то это даже можно понять. Но если старый, то это ваще пиздецъ лютый! Помнить 70-ти летний пиздёш про коммунизм по ящику и опять эту гебешную портянку нюхать с удовольствием - ты дегенерат, ёпта.
no subject
Date: 2016-12-15 07:22 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 07:52 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 08:24 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-15 05:20 pm (UTC)