![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedМоя мама свято верит в «закон парных случаев».
Я — не верю, но каждый день получаю примеры его железного исполнения.
Вот, например, вёл я этот ЖЖ пятнадцать с половиной лет, и ни разу за это время не написал поста, посвящённого какой-нибудь выставке в Государственной Третьяковской галерее. Вскользь упоминал, бывало, — но чтоб подробно, так нет.
В прошлую пятницу пришлось оно к слову, в связи с Джамбаттистой Морони, и написал я про выставку английского портрета в Третьяковке — Шекспир, Елизавета I, и далее по списку. А заодно и про встречную выставку третьяковских шедевров в лондонской NPG написал в том же посте.
Проходит ровно два дня, и собирается на заседание Учёный совет Еврейского музея, в работе которого я уже несколько лет участвую. Рядом со мной сажают незнакомую интеллигентную даму, которую я на прошлых заседаниях совета не встречал. Слово берёт председатель, профессор А.Б. Ковельман, и объявляет:
— Я рад представить вам нового члена Учёного совета, генерального директора Третьяковской галереи Зельфиру Исмаиловну Трегулову.
Совпадение, догадался Штирлиц. И тут же задал ей вопрос про ту самую выставку английского портрета, о которой писал накануне. Потому что, с одной стороны, выставка эта, конечно же, прекрасна и удивительна, а с другой — совсем не монтируется с привычным представлением о том, какое искусство выставляется обычно в Третьяковке...
Объяснение, мною полученное, заслуживает того, чтобы здесь его пересказать.
На самом деле, Третьяковка отнюдь не всегда была музеем исключительно русских картин. В частности, Сергей Михайлович Третьяков собирал в основном современное западноевропейское искусство, и когда в 1867 году для широкой публики в Замоскворечье открылась «Московская городская галерея Павла и Сергея Третьяковых», в её собрании присутствовало 75 полотен и 8 рисунков европейских мастеров. Число иностранных картин в экспозиции Третьяковки выросло ещё сильней, когда в 1903 году, с кончиной купца Михаила Абрамовича Морозова («Джентльмена»), в фонды галереи поступила его коллекция. В собрании «Джентльмена» были работы Ренуара, Дега, Мане, Моне, Сезанна, Тулуз-Лотрека, Гогена, ван Гога, Мунка. Их демонстрация в Третьяковке давала взглянуть на русское искусство в общем европейском контексте. Именно из собрания Третьяковской галереи попал в ГМИИ имени Пушкина знаменитый ренуаровский портрет Жанны Самари:
А лондонская National Portrait Gallery, откуда к нам нынче прибыли Шекспир с Елизаветой и Дарвин с Байроном — вообще прообраз и побратим Третьяковки. В 1856 году, когда в Лондоне открылась NPG, Павел Михайлович Третьяков вернулся из Англии с идеей собирать русские портреты, и сделать портретную галерею частью своего будущего музея — так же, как лондонская является частью National Gallery. В том же 1856 году он покупает первый портрет кисти русского художника... Когда Третьяковка открылась для публики, отдел портретной живописи занимал в ней отдельное крыло, как в Лондоне. Правда, в начале 1880-х годов принцип развески изменился.
Так что нынешние гастроли Рейнольдса, Сарджента и Гейнсборо в Третьяковской галерее — не случайность и не исключение из правила. Нынешней осенью мы увидим в стенах Третьяковки живопись Караваджо, Рафаэля, Джованни Беллини, Перуджино и Гвидо Рени: к нам едут шедевры XII-XVIII веков из ватиканской Пинакотеки.
Мне в этой связи остаётся лишь надеяться, что Мосгорсуд к тому времени назначит мне меру наказания, не связанную с запретом на посещение Третьяковской галереи. Куратора которой, Андрея Ерофеева, Мосгорсуд признал в 2010 году виновным и осудил по той же самой 282-й статье УК РФ. Правда, не за Караваджо с Рафаэлем, а за Илью Кабакова, большая ретроспектива которого в Третьяковке тоже готовится, совместно с Tate Modern. Это я к вопросу о парных случаях, если кто вдруг не догадался.
Я — не верю, но каждый день получаю примеры его железного исполнения.
Вот, например, вёл я этот ЖЖ пятнадцать с половиной лет, и ни разу за это время не написал поста, посвящённого какой-нибудь выставке в Государственной Третьяковской галерее. Вскользь упоминал, бывало, — но чтоб подробно, так нет.
В прошлую пятницу пришлось оно к слову, в связи с Джамбаттистой Морони, и написал я про выставку английского портрета в Третьяковке — Шекспир, Елизавета I, и далее по списку. А заодно и про встречную выставку третьяковских шедевров в лондонской NPG написал в том же посте.
Проходит ровно два дня, и собирается на заседание Учёный совет Еврейского музея, в работе которого я уже несколько лет участвую. Рядом со мной сажают незнакомую интеллигентную даму, которую я на прошлых заседаниях совета не встречал. Слово берёт председатель, профессор А.Б. Ковельман, и объявляет:
— Я рад представить вам нового члена Учёного совета, генерального директора Третьяковской галереи Зельфиру Исмаиловну Трегулову.
Совпадение, догадался Штирлиц. И тут же задал ей вопрос про ту самую выставку английского портрета, о которой писал накануне. Потому что, с одной стороны, выставка эта, конечно же, прекрасна и удивительна, а с другой — совсем не монтируется с привычным представлением о том, какое искусство выставляется обычно в Третьяковке...
Объяснение, мною полученное, заслуживает того, чтобы здесь его пересказать.
На самом деле, Третьяковка отнюдь не всегда была музеем исключительно русских картин. В частности, Сергей Михайлович Третьяков собирал в основном современное западноевропейское искусство, и когда в 1867 году для широкой публики в Замоскворечье открылась «Московская городская галерея Павла и Сергея Третьяковых», в её собрании присутствовало 75 полотен и 8 рисунков европейских мастеров. Число иностранных картин в экспозиции Третьяковки выросло ещё сильней, когда в 1903 году, с кончиной купца Михаила Абрамовича Морозова («Джентльмена»), в фонды галереи поступила его коллекция. В собрании «Джентльмена» были работы Ренуара, Дега, Мане, Моне, Сезанна, Тулуз-Лотрека, Гогена, ван Гога, Мунка. Их демонстрация в Третьяковке давала взглянуть на русское искусство в общем европейском контексте. Именно из собрания Третьяковской галереи попал в ГМИИ имени Пушкина знаменитый ренуаровский портрет Жанны Самари:
А лондонская National Portrait Gallery, откуда к нам нынче прибыли Шекспир с Елизаветой и Дарвин с Байроном — вообще прообраз и побратим Третьяковки. В 1856 году, когда в Лондоне открылась NPG, Павел Михайлович Третьяков вернулся из Англии с идеей собирать русские портреты, и сделать портретную галерею частью своего будущего музея — так же, как лондонская является частью National Gallery. В том же 1856 году он покупает первый портрет кисти русского художника... Когда Третьяковка открылась для публики, отдел портретной живописи занимал в ней отдельное крыло, как в Лондоне. Правда, в начале 1880-х годов принцип развески изменился.
Так что нынешние гастроли Рейнольдса, Сарджента и Гейнсборо в Третьяковской галерее — не случайность и не исключение из правила. Нынешней осенью мы увидим в стенах Третьяковки живопись Караваджо, Рафаэля, Джованни Беллини, Перуджино и Гвидо Рени: к нам едут шедевры XII-XVIII веков из ватиканской Пинакотеки.
Мне в этой связи остаётся лишь надеяться, что Мосгорсуд к тому времени назначит мне меру наказания, не связанную с запретом на посещение Третьяковской галереи. Куратора которой, Андрея Ерофеева, Мосгорсуд признал в 2010 году виновным и осудил по той же самой 282-й статье УК РФ. Правда, не за Караваджо с Рафаэлем, а за Илью Кабакова, большая ретроспектива которого в Третьяковке тоже готовится, совместно с Tate Modern. Это я к вопросу о парных случаях, если кто вдруг не догадался.
