![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedСуществует два разных подхода к теме борьбы с абортами: рациональный и мракобесный.
Рациональный подход сводится к утверждению, что главной причиной распространённости абортов является их относительная простота и общедоступность. Если бы аборт стоил бы ощутимо дороже презерватива, то многие молодые люди задумывались бы о более щадящих методах контрацепции. С очевидными положительными последствиями для здоровья нации. Потому что даже если мы свято уважаем право женщины на прерывание беременности, невозможно отрицать, что некоторый процент таких вмешательств приводит к долгосрочным хроническим осложнениям. Это вредно для здоровья самой женщины, а для национальной системы здравоохранения чревато лишними расходами. Поэтому любой гандон или спираль предпочтительней инвазивного вмешательства.
Мракобесная борьба с абортами основана на религиозном представлении, что любая оплодотворённая яйцеклетка = человеческая жизнь, прерывание которой равнозначно убийству. Объяснять мракобесу, чем одноклеточный организм отличается от Homo Sapiens, или спрашивать, отчего ж они не требуют предавать церковному погребению любые кровянистые выделения из женщины после задержки — труд напрасный. Prorsus credibile est, quia ineptum est, — учил ещё Тертуллиан.
Принципиальное различие двух этих подходов состоит в отношении к аборту по медицинским показаниям.
Рациональный противник абортов всегда исключает подобный случай из обсуждения, потому что это сфера компетенции медиков, а не тема для общественных дискуссий. Если врач считает, что беременность представляет опасность для жизни женщины, то у врача есть профессиональный долг — нейтрализовать такую опасность. Любая софистика по поводу того, чья жизнь ценнее — неродившегося плода, или живой беременной женщины — человеку разумному тут представляется неуместной.
Во многих странах и конфессиях есть религиозные авторитеты, которые, выступая против «абортов как убийства», вопросы прерывания по медицинским показаниям тоже оставляют на усмотрение врачей. Потому что с точки зрения многих религий жизнь живой матери представляет ценность не меньшую, чем догматическая «жизнь» зиготы.
А вот у мракобесов тут ответ совершенно однозначный, и я его довольно регулярно встречал в разной религиозной литературе. Они считают, что если беременность угрожает жизни женщины — то на всё воля Божья, и если Бог послал такое испытание, то надо терпеть. Простыми словами, женщине с внематочной беременностью правильней умереть, чем идти на прерывание по медицинским показаниям. А врачу правильней дать ей умереть, чем спасти её жизнь в ущерб догме.
Понятно, что ни в каком цивилизованном обществе мракобесы, стоящие на такой точке зрения, не являются стороной в актуальной дискуссии об абортах. По законам любой цивилизованной страны неоказание медицинской помощи, могущее иметь тяжкие последствия для здоровья пациента — это банальная уголовщина, совершенно независимо от того, каковы были мотивы преступника: религия, личная неприязнь или профессиональная халатность. Если читать действующий российский закон, там это тоже написано.
К сожалению, в нашем обществе мракобесы являются главным действующим лицом и инициатором любых дискуссий о госрегулировании частной жизни граждан. Давеча, в международный день памяти умерших от СПИДа, мы слышали от двух уполномоченных чиновниц, московских и педеральных, дивный ворох мракобесных заявлений о том, что ВИЧ лечится постом и молитвой, презервативы и сексуальная грамотность молодёжи в борьбе с ним только вредит, а академик РАМН Вадим Покровский — вообще паникёр, которого нужно судить за его экспертные оценки эпидемиологии СПИДа в России.
Поэтому при любом обсуждении предлагаемых реформ в области законодательного регулирования абортов в России, необходимо каждому стороннику такого регулирования предлагать тест на мракобесие. Состоящий из одного простого вопроса: как быть с медицинскими абортами?
Рациональный подход сводится к утверждению, что главной причиной распространённости абортов является их относительная простота и общедоступность. Если бы аборт стоил бы ощутимо дороже презерватива, то многие молодые люди задумывались бы о более щадящих методах контрацепции. С очевидными положительными последствиями для здоровья нации. Потому что даже если мы свято уважаем право женщины на прерывание беременности, невозможно отрицать, что некоторый процент таких вмешательств приводит к долгосрочным хроническим осложнениям. Это вредно для здоровья самой женщины, а для национальной системы здравоохранения чревато лишними расходами. Поэтому любой гандон или спираль предпочтительней инвазивного вмешательства.
Мракобесная борьба с абортами основана на религиозном представлении, что любая оплодотворённая яйцеклетка = человеческая жизнь, прерывание которой равнозначно убийству. Объяснять мракобесу, чем одноклеточный организм отличается от Homo Sapiens, или спрашивать, отчего ж они не требуют предавать церковному погребению любые кровянистые выделения из женщины после задержки — труд напрасный. Prorsus credibile est, quia ineptum est, — учил ещё Тертуллиан.
Принципиальное различие двух этих подходов состоит в отношении к аборту по медицинским показаниям.
Рациональный противник абортов всегда исключает подобный случай из обсуждения, потому что это сфера компетенции медиков, а не тема для общественных дискуссий. Если врач считает, что беременность представляет опасность для жизни женщины, то у врача есть профессиональный долг — нейтрализовать такую опасность. Любая софистика по поводу того, чья жизнь ценнее — неродившегося плода, или живой беременной женщины — человеку разумному тут представляется неуместной.
Во многих странах и конфессиях есть религиозные авторитеты, которые, выступая против «абортов как убийства», вопросы прерывания по медицинским показаниям тоже оставляют на усмотрение врачей. Потому что с точки зрения многих религий жизнь живой матери представляет ценность не меньшую, чем догматическая «жизнь» зиготы.
А вот у мракобесов тут ответ совершенно однозначный, и я его довольно регулярно встречал в разной религиозной литературе. Они считают, что если беременность угрожает жизни женщины — то на всё воля Божья, и если Бог послал такое испытание, то надо терпеть. Простыми словами, женщине с внематочной беременностью правильней умереть, чем идти на прерывание по медицинским показаниям. А врачу правильней дать ей умереть, чем спасти её жизнь в ущерб догме.
Понятно, что ни в каком цивилизованном обществе мракобесы, стоящие на такой точке зрения, не являются стороной в актуальной дискуссии об абортах. По законам любой цивилизованной страны неоказание медицинской помощи, могущее иметь тяжкие последствия для здоровья пациента — это банальная уголовщина, совершенно независимо от того, каковы были мотивы преступника: религия, личная неприязнь или профессиональная халатность. Если читать действующий российский закон, там это тоже написано.
К сожалению, в нашем обществе мракобесы являются главным действующим лицом и инициатором любых дискуссий о госрегулировании частной жизни граждан. Давеча, в международный день памяти умерших от СПИДа, мы слышали от двух уполномоченных чиновниц, московских и педеральных, дивный ворох мракобесных заявлений о том, что ВИЧ лечится постом и молитвой, презервативы и сексуальная грамотность молодёжи в борьбе с ним только вредит, а академик РАМН Вадим Покровский — вообще паникёр, которого нужно судить за его экспертные оценки эпидемиологии СПИДа в России.
Поэтому при любом обсуждении предлагаемых реформ в области законодательного регулирования абортов в России, необходимо каждому стороннику такого регулирования предлагать тест на мракобесие. Состоящий из одного простого вопроса: как быть с медицинскими абортами?
