dolboed | Лимонов и диссидентское «нытьё»

В «Известиях» окончательно выживший из ума Лимонов бьёт челом Администрации президента РФ: спасите болезного от независимых СМИ.

Нужно закрыть (сказать, что на время, а там и не открыть никогда) вражеские радиостанции и СМИ. Кроме «Эха» закрыть и «Коммерсант-FM», РБК и «Новую газету», хотя бы этих.
Следует лишить российского гражданства несколько десятков журналистов и выслать их в Чехию. Там до сих пор существует радио «Свобода». Вот их всех возьмут на радио «Свобода». Талантливый Венедиктов сделает на «Свободе» отличную карьеру, я уверен. А тех, кого не возьмут на «Свободу», возьмут на «Голос Америки».
Старых журналистов этих радиостанций повыгоняют, как у них водится.
Повторяю, диссидентам удалось сокрушить империю СССР своим нытьем и шуршащими страничками «Хроники».
Эй вы, там, в Кремле! Проснитесь!

По версии самого Лимонова, эмигрировать из СССР по еврейской линии его в своё время принудило КГБ, когда он героически отказался от сотрудничества с органами. Будто бы ему поставили ультиматум: либо работай на нас, либо вали в Америку.

Байка красивая, но если вспомнить историю тех лет, не слишком похожая на правду.

Действительно, жил в 1974 году в Советском Союзе один человек, которого КГБ побоялось сажать, и предпочло выдворить из страны — это был лауреат Нобелевской премии по литературе Александр Солженицын, всемирно известный автор «Архипелага».

И были сотни других людей, которых Лимонов сегодня обвиняет в «нытье» — диссиденты.
В 1974 году одни из них сидели по тюрьмам и концлагерям, как Андрей Амальрик, Владимир Буковский, Сергей Ковалёв, Эдуард Кузнецов, Кронид Любарский, Владимир Марамзин, Иосиф Менделевич, других мариновали в учреждениях карательной психиатрии, как Владимира Максимова, третьи, как Александр Гинзбург, находились в коротком просвете между отсидками. И были ещё тысячи «отказников» — советских евреев, боровшихся за право выехать из СССР, которых повыгоняли с работы, травили, запугивали, таскали на допросы, но отпускать из страны отказывались наотрез.
Всех этих людей КГБ держал под колпаком, издевался, ломал судьбы, устраивал показательные аресты, судилища, шил срока, гноил в психушках...

И был Эдичка — щекастый парниша из Харькова в смешных круглых очках, зарабатывавший в Москве пошивом брюк по частным заказам. Я хорошо его помню, потому что в мастерской Кабакова, которая в ту пору служила моей семье квартирой, он часто появлялся — то с новыми стихами, то с брюками для мамы и отчима... За день до отъезда он прибежал, страшно напуганный: кто-то ему сказал, что КГБ его не выпустит из страны, а захочет арестовать. На этот случай Лимонов написал открытое письмо правительствам стран мира. Но публиковать это письмо он боялся — вдруг тревога ложная, и всё-таки выпустят?! Документ был зарыт в одном из тёмных углов кабаковского чердака, с наказом передать его иностранным дипломатам в случае ареста. А если всё же выпустят — «вскрыть через 10 лет».

Убедившись, что письмо надёжно спрятано, Лимонов умчался на дачу к Евтушенко — тот, по своим властным каналам, пообещал проверить слух о нависшей над юным дарованием угрозой и, в случае чего, похлопотать. Слух не подтвердился, Эдичке дали спокойно уехать. 10 лет спустя, при большом скоплении народа, письмо Лимонова было извлечено из тайника, вскрыто и прочитано вслух — но ничего, достойного Истории, в нём не оказалось: поможите, люди добрые, не дайте пропасть юному гению, на трёх листах мелким почерком...

В позднейших героических автобиографиях Лимонов пытается нас уверить, что именно с ним, никому не известным портняжкой из Харькова, всемогущий КГБ пытался всеми правдами и неправдами договориться по-хорошему. Андропов предлагал сотрудничество, а когда Эдичка гордо отказался — испуганный КГБ просто попросил молодого бунтаря уехать.

Думается, если и было там какое-то джентльменское соглашение между КГБ и храбрым портняжкой, то его условия несколько отличались от того, что он сам рассказывает. Похоже, то право на выезд, за которое диссиденты-«нытики» боролись ценою сломанных жизней, долгих отсидок по тюрьмам, психушкам и лагерям, Эдичка заработал каким-то более комфортным для себя способом. Тогда же, видимо, выработался и стиль рапортов по начальству, который мы увидели в давешних «Известиях».