Почему нельзя верить Бродскому
Mar. 14th, 2015 12:43 pmВсякий, кто когда-либо пытался использовать «Набережную Неисцелимых» Бродского в качестве путеводителя по реальной физической Венеции, её достопримечательностям и персоналиям, довольно скоро убеждался, что книга для этих целей пригодна не больше, чем воспоминания Марко Поло — для путешествий по Китаю.

Начать можно прямо уже с того, что в Венеции нет и никогда не было набережной с названием Fondamenta degli Incurabili, которое вынесено Бродским в заглавие его эссе. Тот кусок Дзаттере, на котором расположена бывшая Больница Неисцелимых, называется Zattere allo Spirito Santo.
Мадонна Беллини, палец которой застыл в дюйме от пятки младенца, не висит в церкви Madonna dell'Orto ни днём, ни ночью: она находится в совсем другом храме.
«Архитектурная сволочь» не строила здание банка на Campo Manin (ибо сволочь вообще не была архитектором, а уродину отгрохали в 1964 году Луиджи Нерви и Анджело Скаттолин — ни тот, ни другой не был женат на графине Дориа де Дзулиани).
Пансион «Accademia Villa Maraveghe» — не жуткий, пропахший мочой притон для бедняков, но в высшей степени приличное и уютное заведение, в ограде которого, помимо собственно зданий гостиницы, есть собственное campo с широченным причалом и большой тенистый сад с оранжереей. В последнюю четверть XVIII столетия там даже располагалось посольство Российской Империи в Венеции.
Поначалу, натыкаясь на подобные неточности, начинаешь подозревать автора в небрежности факт-чекинга. Вскоре осознаёшь, что многие истории в тексте искажены вполне сознательно – но при этом в них нет, как у Набокова, игры с проницательным читателем в угадайку: у доинтернетовского читателя просто не было способа угадывать персонажей и сличать их вымышленную биографию с действительной. Если самому Бродскому негде было узнать, что он обитает в аппартаментах графа Мордвинова, последнего российского посла в Светлейшей, то откуда ж его читателю догадаться, какие здания строил муж Мариолины Мардзотто Дориа де Дзулиани?! Тем более не предполагалось, что читатель отправится на берега канала Сан Тровазо за туманом и за запахом мочи.
В итоге приходит некоторое примирение и осознание, что в эту игру в неточности Бродский, по сути дела, играл сам с собой. Ведь главная метафора его книги о Венеции — кривые зеркала, неверные и разбитые отражения, лукавые двойники реальности. «Набережная Неисцелимых» — тоже своего рода кривое зеркало, отразившее жизнь автора и его любимого города сквозь рябь поэтических вольностей, нагнанную ветром его воображения ради общей красоты картины.
В этом смысле довольно примечательно стихотворение 1988 года, где Бродский сообщает, что приплыл в Венецию из Египта. Вернее, «тоже приплыл» — потому что первым и самым знаменитым пассажиром корабля из Александрии был святой покровитель города, евангелист Марк, останки которого, прикрытые свиными шкурами от любопытства магометанской таможни, в 820 году были доставлены из Египта в Венецию контрабандой. Подвох состоит в том, что паром, на котором приплыл в Венецию Бродский, действительно следовал из египетской Александрии. Только вот сам Бродский сел на него не в Египте, а в греческом Пирее, на последнем участке плавания, предварительно добравшись до Афин самолётом. Впоследствии поэт сам оправдывал свой вымысел в том смысле, что красота сюжета — повторить путь евангелиста из Александрии в Венецию — показалась ему важней унылой правды жизни.
Думается, этот ключ к поэтическим вольностям Бродского — самый продуктивный. Поэт имеет право нагнуть реальность в любом направлении, лишь бы на выходе случилась красота словесного построения. А кому интересно, в какой церкви какая картина висит — use the Google, как говаривал Джордж Буш-младший. Бродский для этого совершенно не нужен. Он про другое.

Начать можно прямо уже с того, что в Венеции нет и никогда не было набережной с названием Fondamenta degli Incurabili, которое вынесено Бродским в заглавие его эссе. Тот кусок Дзаттере, на котором расположена бывшая Больница Неисцелимых, называется Zattere allo Spirito Santo.
Мадонна Беллини, палец которой застыл в дюйме от пятки младенца, не висит в церкви Madonna dell'Orto ни днём, ни ночью: она находится в совсем другом храме.
«Архитектурная сволочь» не строила здание банка на Campo Manin (ибо сволочь вообще не была архитектором, а уродину отгрохали в 1964 году Луиджи Нерви и Анджело Скаттолин — ни тот, ни другой не был женат на графине Дориа де Дзулиани).
Пансион «Accademia Villa Maraveghe» — не жуткий, пропахший мочой притон для бедняков, но в высшей степени приличное и уютное заведение, в ограде которого, помимо собственно зданий гостиницы, есть собственное campo с широченным причалом и большой тенистый сад с оранжереей. В последнюю четверть XVIII столетия там даже располагалось посольство Российской Империи в Венеции.
Поначалу, натыкаясь на подобные неточности, начинаешь подозревать автора в небрежности факт-чекинга. Вскоре осознаёшь, что многие истории в тексте искажены вполне сознательно – но при этом в них нет, как у Набокова, игры с проницательным читателем в угадайку: у доинтернетовского читателя просто не было способа угадывать персонажей и сличать их вымышленную биографию с действительной. Если самому Бродскому негде было узнать, что он обитает в аппартаментах графа Мордвинова, последнего российского посла в Светлейшей, то откуда ж его читателю догадаться, какие здания строил муж Мариолины Мардзотто Дориа де Дзулиани?! Тем более не предполагалось, что читатель отправится на берега канала Сан Тровазо за туманом и за запахом мочи.
В итоге приходит некоторое примирение и осознание, что в эту игру в неточности Бродский, по сути дела, играл сам с собой. Ведь главная метафора его книги о Венеции — кривые зеркала, неверные и разбитые отражения, лукавые двойники реальности. «Набережная Неисцелимых» — тоже своего рода кривое зеркало, отразившее жизнь автора и его любимого города сквозь рябь поэтических вольностей, нагнанную ветром его воображения ради общей красоты картины.
В этом смысле довольно примечательно стихотворение 1988 года, где Бродский сообщает, что приплыл в Венецию из Египта. Вернее, «тоже приплыл» — потому что первым и самым знаменитым пассажиром корабля из Александрии был святой покровитель города, евангелист Марк, останки которого, прикрытые свиными шкурами от любопытства магометанской таможни, в 820 году были доставлены из Египта в Венецию контрабандой. Подвох состоит в том, что паром, на котором приплыл в Венецию Бродский, действительно следовал из египетской Александрии. Только вот сам Бродский сел на него не в Египте, а в греческом Пирее, на последнем участке плавания, предварительно добравшись до Афин самолётом. Впоследствии поэт сам оправдывал свой вымысел в том смысле, что красота сюжета — повторить путь евангелиста из Александрии в Венецию — показалась ему важней унылой правды жизни.
Думается, этот ключ к поэтическим вольностям Бродского — самый продуктивный. Поэт имеет право нагнуть реальность в любом направлении, лишь бы на выходе случилась красота словесного построения. А кому интересно, в какой церкви какая картина висит — use the Google, как говаривал Джордж Буш-младший. Бродский для этого совершенно не нужен. Он про другое.
no subject
Date: 2015-03-14 11:45 am (UTC))))
Date: 2015-03-14 11:47 am (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:28 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 11:48 am (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 11:51 am (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 11:50 am (UTC)Твое существование..
no subject
Date: 2015-03-14 12:14 pm (UTC)А тут и вовсе поэзия. Тем более Бродский...
Мне бы и в голову не пришло искать в ней факты.
no subject
Date: 2015-03-14 12:21 pm (UTC)- во-первых, уже есть :-) кусок набережной у монастырского сада переименовали, и даже доску в честь Бродского повесили;
- во-вторых, эссе Бродского называется "Watermark", набережная там упоминается ровно один раз ("от дома мы пошли налево и через две минуты очутились на Фондамента дельи Инкурабили"), русское название эссе - вольность переводчика (с которой, правда, Бродский не спорил).
- в-третьих, не могу не поделиться ссылкой на один недоделанный проект (http://nootr.yann.ru/joseph-brodsky/):-) Если не буду лениться - через полгода-год покажу в нормальном виде.
no subject
Date: 2015-03-14 06:37 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:39 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:44 pm (UTC)Если я правильно помню, до открытия франгуляновской доски он дожил.
no subject
Date: 2015-03-14 06:47 pm (UTC)(Это я не спорю, а надеюсь, что мне подкинут нечитанный ранее текст Вайля :-) )
no subject
Date: 2015-03-14 06:49 pm (UTC)http://www.rg.ru/2008/01/28/brodskiy.html
no subject
Date: 2015-03-14 06:50 pm (UTC)Кстати, там же Вайль пишет, что Fondamenta degli Incurabili - это изначальное, авторское название эссе, а Watermark появилось "по требованию американских издателей". Так что я был неправ выше, прошу прощения.
no subject
Date: 2015-03-14 06:56 pm (UTC)Эссе за 30.000 долларов заказало Бродскому венецианское культурное общество и, разумеется, первое название текста было английское.
no subject
Date: 2015-03-14 06:57 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 12:38 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 12:44 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 12:59 pm (UTC)Видимо, за это осерчал на Венецию. Вот и вся мифология.
no subject
Date: 2015-03-14 02:05 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 03:47 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:38 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 01:44 pm (UTC)Просто Бродский любил себя, а не Венецию. Отсюда все вот эти перлы, когда он на камеру сыпет перлами типа "Туда уводит сей канал, куда Стравинский поканал", "показывает Венецию" сидя в комнате и читая свои стихи, а когда все-таки выходит на улицу и его спрашивают "где тут можно выпить кофе", суется в ресторан с вопросом "Ду ю спик инглиш? Кян ви хэв кофе хиа?".
Какой, к чёрту, кофе хиа? Человек двадцать лет живёт в городе, и не знает, где тут кофе выпить???
Ну или "Тут были связи с с Востоком. С Византией отношения прекрасные...до 18-го века...Нет, пожалуй до конца 17-го века."
Человек просто не знает ни-хре-на.
no subject
Date: 2015-03-14 01:56 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 02:01 pm (UTC)При этом не знает, где выпить кофе, несёт околесицу про отношения с Византией в 18 веке, "одну из первых базилик" на Бурано и т.п.
no subject
Date: 2015-03-14 02:06 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 02:10 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 07:01 pm (UTC)Но вот пансион Аккадемия Бродский бы наверняка погуглил, если б дожил до Гугла.
no subject
Date: 2015-03-14 03:08 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-15 10:39 am (UTC)Этаким хипстером, которого назвали "знатоком Венеции", а он обрадовался и давай рассказывать про Византию в 17 или 18 веке.
На этом фоне особенно смешно выглядит его "список книг, обязательных к прочтению".
no subject
Date: 2015-03-14 02:55 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:26 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:50 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:28 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:31 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 04:32 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 05:15 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:10 pm (UTC)А я попробовала так:
Светлейшая и Поэт
http://anna-bpguide.livejournal.com/36527.html
no subject
Date: 2015-03-14 06:42 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-14 06:44 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-15 01:29 am (UTC)no subject
Date: 2015-03-15 01:29 am (UTC)no subject
Date: 2015-03-15 06:28 pm (UTC)догадаться, действительно, трудно - ведь ни одна из приведенных вами фамилий Мариолины не принадлежала ее тогдашнему мужу
граф Пьетро Мардзотто стал мужем Мариолины де Дзулиани много позже, и был он текстильным фабрикантом, крупнейшим в Италии
а в описываемое время она была замужем за Гвидо, и мы знали ее под фамилией Рункали
Гвидо тоже не был архитектором, он был инженером
так что бедному читателю разобраться нелегко))