Папин день рождения
Mar. 11th, 2015 01:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dolboedОтцу моему 10 марта исполнилось бы 84 года.
С начала нулевых вся семья наша собиралась в этот день в Ницце, где папа зимовал, чтобы отметить его очередную годовщину.
В этом году уже не собираемся: папы не стало. 26 февраля мы похоронили его на бывшем Николаевском кладбище в Ницце, ныне Cimetière Russe de Caucade.
Больше 30 лет папа занимался историей русской эмиграции во Франции, судьбами россиян, в разное время туда переселившихся. Последняя из его книг, которую он успел закончить, но не увидел напечатанной, касалась как раз русских могил на юге Франции, от Сан-Рафаэля до Ментоны. Теперь герои этой книги стали его соседями по кладбищу: генерал Юденич, княгиня Долгорукова, декабрист Раевский, поэт Жемчужников (один из создателей Козьмы Пруткова), композитор Сабанеев, критик Адамович, художник Малявин, золотопромышленник Сибиряков, водочный король Смирнов, генерал Свечин, князь Шервашидзе, последний русский министр финансов Барк...
Удивительным образом, папа мой испытывал перед всеми этими людьми некоторое подобие вины. Потому что в их жизни эмиграция была событием безусловно трагическим: во Франции они оказались, лишившись Родины, когда весь привычный им мир погиб в октябрьской катастрофе. От прежней их жизни в России ничего не осталось. А папа мой не был даже эмигрант: он всего лишь выехал на ПМЖ в 1982 году, женившись на парижанке — и в любое удобное ему время мог приезжать обратно в СССР, потом в Россию... Ездить он перестал лишь после первой операции на сердце, когда врачи запретили ему воздушные перелёты. Тогда же он и поселился в Ницце, куда я каждый год приезжал к 10 марта его проведать.
Кстати, и в Венецию я впервые попал потому, что это 13 лет назад был кратчайший путь из Москвы в Ниццу. Прямой рейс из Шереметьево в Марко Поло, потом ночь в спальном вагоне через Вентимилью — в восемь утра этот поезд прибывал на Gare Thiers, в двух кварталах от папиного дома. Так я и ездил в Ниццу десять лет кряду, покуда высокоскоростные поезда и лоукостеры не убили ночное сообщение в спальных вагонах по Европе. Потом уже летал из Венеции за три копейки странным вечерним рейсом, который начинал садиться в Ницце, едва успев взлететь из Марко Поло... А в этом году я прилетел из Москвы в Венецию по билету, заранее взятому, чтобы спустя два дня лететь дальше, в Ниццу, к папе — но не к кому стало теперь туда лететь.
Теперь только обратно, в Москву, к сыну.
С начала нулевых вся семья наша собиралась в этот день в Ницце, где папа зимовал, чтобы отметить его очередную годовщину.
В этом году уже не собираемся: папы не стало. 26 февраля мы похоронили его на бывшем Николаевском кладбище в Ницце, ныне Cimetière Russe de Caucade.
Больше 30 лет папа занимался историей русской эмиграции во Франции, судьбами россиян, в разное время туда переселившихся. Последняя из его книг, которую он успел закончить, но не увидел напечатанной, касалась как раз русских могил на юге Франции, от Сан-Рафаэля до Ментоны. Теперь герои этой книги стали его соседями по кладбищу: генерал Юденич, княгиня Долгорукова, декабрист Раевский, поэт Жемчужников (один из создателей Козьмы Пруткова), композитор Сабанеев, критик Адамович, художник Малявин, золотопромышленник Сибиряков, водочный король Смирнов, генерал Свечин, князь Шервашидзе, последний русский министр финансов Барк...
Удивительным образом, папа мой испытывал перед всеми этими людьми некоторое подобие вины. Потому что в их жизни эмиграция была событием безусловно трагическим: во Франции они оказались, лишившись Родины, когда весь привычный им мир погиб в октябрьской катастрофе. От прежней их жизни в России ничего не осталось. А папа мой не был даже эмигрант: он всего лишь выехал на ПМЖ в 1982 году, женившись на парижанке — и в любое удобное ему время мог приезжать обратно в СССР, потом в Россию... Ездить он перестал лишь после первой операции на сердце, когда врачи запретили ему воздушные перелёты. Тогда же он и поселился в Ницце, куда я каждый год приезжал к 10 марта его проведать.
Кстати, и в Венецию я впервые попал потому, что это 13 лет назад был кратчайший путь из Москвы в Ниццу. Прямой рейс из Шереметьево в Марко Поло, потом ночь в спальном вагоне через Вентимилью — в восемь утра этот поезд прибывал на Gare Thiers, в двух кварталах от папиного дома. Так я и ездил в Ниццу десять лет кряду, покуда высокоскоростные поезда и лоукостеры не убили ночное сообщение в спальных вагонах по Европе. Потом уже летал из Венеции за три копейки странным вечерним рейсом, который начинал садиться в Ницце, едва успев взлететь из Марко Поло... А в этом году я прилетел из Москвы в Венецию по билету, заранее взятому, чтобы спустя два дня лететь дальше, в Ниццу, к папе — но не к кому стало теперь туда лететь.
Теперь только обратно, в Москву, к сыну.
