Долгожданные стихи про жирафа и льва

[dolboed]

Современные поэты — люди в высшей степени странные.
С них станется написать замечательное стихотворение на злобу дня, читать его на творческих вечерах и поэтических спектаклях, но не публиковать у себя в блоге и другим не разрешать публикацию — покуда не соблаговолит этот стих пропечатать на бумаге какая-нибудь многотиражка из прошлой жизни... ибо те многотиражки ревнивы, и могут отказаться печатать стих, который однажды уже "засветился" в Интернете...

12 апреля с.г. в театре на Таганке поэт Юлий Гуголев прочёл прекрасное стихотворение про жирафа Мариуса, утку и омича. С тех пор я 5 месяцев ждал, пока оно выйдет на бумаге, чтоб можно было пропечатать его здесь. И вот, наконец, случилось. Наслаждаемся:

Чем дольше живу я в России,
чем больше работаю с ней,
тем чую острее в разы я
и многое вижу ясней.

Чем дольше сижу я на Яме,
чем дольше читаю “Life News”,
спокойнее тем и упрямей,
я сдержанней, блин, становлюсь.

C улыбкой спокойной и жуткой,
какая под стать мсье Верду,
«Омич изнасиловал утку»
я без содроганья прочту.

(Я не шелохнусь и подавно,
не всхлипну ни разу, узнав,
что в Дании, этой Гуантанамо,
растерзан безвинный жираф.

Едва ли мой пульс участится
в пандан кровожадной молве,
когда плоть жирафа, – частица
одна, – воссияет во льве,

очнется во льве, как во гробе,
чего-то там чем-то поправ...
Послушай, далёко, во львиной утробе
обглоданный бродит жираф…)

Глазами, видавшими виды,
видавшими Вия в 3D,
кошмары Прямого эфира
смотрю, как буддист – варьете,

где, желчи моей не тревожа,
пусты, как словесный портрет,
такие сгущаются рожи,
которым и имени нет.

Мудями трясут, сикелями,
массируют жвала свои.
Слова их текут киселями,
а в горле сипят соловьи.

Одетые в латекс и ботокс,
скрывая слюну и хитин,
транслируют радость и бодрость,
но я, сука, невозмутим.

Какое мне, в сущности, дело
до всех Будапештов и Праг.
Дано, повторюсь, мне лишь тело,
которым заведует страх;

которое все уверяют:
пространство, как хочешь, крои! –
ведь все эти хаты, что с краю,
они же от веку – твои.

Так здравствуйте, сестры и братья,
одной уж ступнувши ногой…
Земля размыкает объятья,
суля вам приют и покой.

Должно быть, не знали, ребят, вы…
Вы ж просто не знали, ребят,
какие же клейкие клятвы
нам всем еще здесь предстоят.

В какие веселые игры
предложит сыграть нам братва.
Не просто в обычного тигра,
а сразу в «жирафа и льва».

Мы ж сами расчистили путь им,
не скажем теперь «А мы чо?».
Мы все обязательно будем! –
кто – уткой, а кто – омичом.

Не важно, чи девка, чи парень,
но в логике Судного дня
я, тля, буду, всем благодарен
за все, чем кормили меня:

кто – стоном подземным, кто – эхом,
на память, наощупь живя, –
нутром земляного ореха,
путем дождевого червя.

Неважно, кто канет, кто сгинет,
каких средь слоев и пород,
но мужество нас не покинет
(в том случае, если придет),

в том случае, коль все пожрется
все той же утробой земной,
последнее, что остается:
пусть что-то пожрется и мной!

Мы – те же, ни лучше ни хуже.
Кровавые сопли утри.
Пока она жрет нас снаружи,
Мы гложем ее изнутри.

Не факт, что не сдамся без бою,
поскольку ее до хрена.
Но я остаюся собою,
родная моя сторона.