dolboed | Лытдыбр: перелет в Мюнхен

Лечу я, значит, из Гоа в Мюнхен.
На дворе — ночь с субботы на воскресенье. Три часа этой самой ночи.
В аэропорту «Даболим» целая смена индийских погранцов (а она по штату 30 человек, строго кастово, за старшего там браминша Рукма С. Наик, родственница федерального министра) выпадает в осадок, дорвавшись до моего израильского паспорта.
Зовут бригадира, зовут начальника смены, собирают со всех залов дежурных, лупятся всей дивизией, листают страницы, мечтают о путешествиях, тычут пальцами в разноцветные визы, байки травят, штампами любуются.
Паспорт этот мама-Индия никогда не видела и не штамповала, потому что я в Индию въезжаю и выезжаю по российскому.
Там штук десять индийских виз, и ещё больше отметок о даболимском влёте-вылете.
А тут, поскольку пункт назначения выпал Мюнхен, возникла надобность даркон показать. Как подтверждение, что из пункта назначения меня обратно не вышлют — за счёт отправлявшей стороны. И выдаю я этот даркон. А в нём 64 страницы, мультивиза американская, со всеми Калифорниями, Нью-Йорками, Атлантой и Малибу.

Так и прошёл мой весёлый индийский вылет. Команда перестать уже дрочить на израильский паспорт поступила, кажется, непосредственно от командования ВВС Индии, когда борт Qatar Airways передержали на военной базе в Даболиме сверх всякого приличия, на полчаса от планового времени отправки. Тут мне сделали персональный автобус, и персонального носильщика, и пару ловких поводырей — и как только за моей спиной задраили дверь «Аэробуса», машина унеслась в Катар со свистом.

В самолёте, оснащённом USB-разъёмами для каждого подголовника, мне достался ряд из семи кресел с одним попутчиком-скинхедом. К сожалению, всю дорогу скинхед сосредоточенно проблевал. Я уже лет 20 не видел, как используются рвотные пакетики по прямому назначению, но теперь память моя освежена.

В Дохе, как обычно, жёстко структурированный аравийский бардак. Самолёты живут на асфальтовом поле в паре километров от терминала. Путешествие на автобусе — 20 минут. Терминал — стеклянный дворец, с зонами досмотра, магазинами duty free, публичными курилками домодедовского стиля и парой очень цивильных лаунжей, с уже человеческими курилками. Туда я и отправился. Foursquare, Инстаграм, кофе, Сан Пеллегрино, шустрый вайфай и Маха Аксёнова пролётом из Денпасара. Миниатюрная усталая красотка, 40 килограмм очарования, просмотр фотографий индонезийского архипелага — а тут уж, глядишь, и в Мюнхен зовут.

Прилетаю во «Франц Йозеф Штраус» (любимая мишень была для карикатур Бор. Ефимова — крючконосый неонаци-реваншист из детства, теперь аэропорт), покупаю пять сим-карт и ремень для спадающих (-10 кило) демисезонных брюк, цепляю в «Герце» самую птичью легковуху, и ломлюсь в любимый Мюнхен под управлением Google Android навигатора. Вывозит он меня через Изарские ворота под памятник курфюрсту.какому нибудь Максимилиану, в гостиницу Charles. Где, понятное дело, кабельно-воздушный гигабит в номерах, то есть почта, Интернет и новости.

И хуяк, оказывается на Родине всё это время был воскресный прайм-тайм. Пока я там болтался под небом чужим, как гость нежеланный, федеральные каналы рассказали зрителю всю правду про меня. Оказывается, я зря не верил в шпионский камень, прятался от народных волнений в Иэраиле, и вообще посрамил звание шведского агента. Короче, за время отпуска я стал в России заметной политической фигурой и фигурантом каких-то непонятных новостей.

Сам я не видел тех репортажей, но почтовый ящик ломится от вопросов общественности.
И что теперь делать.