Только что узнал из новостей о ликвидации военного лагеря Дотан возле Дженина.
Оказывается, это входило в программу размежевания.
Плакать тут особенно не о чем, но я в том лагере в мае-июне 1994 года проходил курс молодого бойца.
Сейчас забавно об этом вспомнить, но тогда особого веселья не было: тупые и злобные командиры-малолетки, стрельбы целыми днями на полигоне при 36-градусной жаре, ходьба строем в столовую, душные палатки, скверная кормежка и увольнительная раз в две недели.
Одна была радость — когда меня и еще троих курсантов (двух русских и американца из Питтсбурга) отправили на день охранять поселение Маво Дотан, да так там и забыли. Сперва на выходные, потом на Шавуот, и потом еще на неделю. База не откликалась ни по телефону, ни по рации, мы несли охрану сменами по 12 часов, жили в отдельном коттедже, и поселенцы ящиками носили нам фрукты-овощи... А вечерами на местной дискотеке поселенческая молодежь по 20 раз подряд крутила Can't Live, и радио рассказывало про выход из Газы.
Оказывается, это входило в программу размежевания.
Плакать тут особенно не о чем, но я в том лагере в мае-июне 1994 года проходил курс молодого бойца.
Сейчас забавно об этом вспомнить, но тогда особого веселья не было: тупые и злобные командиры-малолетки, стрельбы целыми днями на полигоне при 36-градусной жаре, ходьба строем в столовую, душные палатки, скверная кормежка и увольнительная раз в две недели.
Одна была радость — когда меня и еще троих курсантов (двух русских и американца из Питтсбурга) отправили на день охранять поселение Маво Дотан, да так там и забыли. Сперва на выходные, потом на Шавуот, и потом еще на неделю. База не откликалась ни по телефону, ни по рации, мы несли охрану сменами по 12 часов, жили в отдельном коттедже, и поселенцы ящиками носили нам фрукты-овощи... А вечерами на местной дискотеке поселенческая молодежь по 20 раз подряд крутила Can't Live, и радио рассказывало про выход из Газы.