Старый Гонобан: вместо пролога

[dolboed]

Односельчане были убеждены, что старый абраг не оставил по себе наследника. Никогда не приводил он в дом свой женщины, и почтальон в райцентре не мог припомнить, чтобы за последние тридцать лет хоть раз приходили Гонобану письма из города - кроме, конечно, повесток в суд и приглашений на выборы. Так что жителям Тебуло ничего другого не оставалось, кроме как скинуться, кто сколько мог, да и похоронить старого Гонобана Чачахия на тихом сельском кладбище у дороги, ведущей в Омало. По чести сказать, он этого заслужил: никому из соседей за всю свою жизнь не сделал абраг ничего дурного. А кому-то даже и помог, говорят, в трудную минуту, хотя в чем эта помощь состояла, о том в селе предпочитали не судачить даже женщины. Потому что такой уж он был человек, Гонобан Чачахия: когда бывал в селе, гостей принимал радушно, никому от дома не отказывал, даже если был занят или чем-нибудь озабочен, и всегда ставил вино на стол - но чем меньше знал сосед о делах старого абрага, тем лучше спалось соседу. До самых последних дней своих не прекращал Гонобан загадочные поездки в горы - возможно, на севере, у самой границы, промышляли его сообщники. Но даже Автандилу Чхори, которому он за день до смерти поручил заботиться о своем коне, старый абраг ничего о том не рассказывал. Автандил и не спрашивал. Только через два дня после похорон съездил вместе с сыном в райцентр и привез оттуда надгробный камень с именем умершего. Установили его на могиле старика, помянули по христианскому обычаю, и жизнь в селе Тебуло пошла обычным своим чередом, нарушаемая лишь отголосками войны, которую русские с чеченцами уже много лет вели неподалеку в пограничном ущельи...