dolboed: (ambulance)
Лично я считаю, что заклеивать или снимать номера со своего автомобиля — это жлобство.
Такое же, как парковаться на тротуаре, не пропускать карету скорой помощи или пешеходов на зебре.
Такое же, как лезть без очереди к кассовому окошку, атлетично расталкивая людей плечом.
Такое же, как тырить из кафе сахар, соль, перец, салфетки, и что там ещё бесплатно лежит — не по бедности, а потому что можно.
Такое же, как выбрасывать мусор себе под ноги.

Жлобство — это любое поведение, отрицающее общественный договор в пользу сиюминутной личной выгоды, удобства, прихоти или понтов.
Общественный договор фиксирует некую норму поведения людей, направленную на их комфортное сосуществование в общем, одном на всех, пространстве, будь то город, очередь в кассу, тротуар или проезжая часть.
Существование в пространстве общих правил, одинаково соблюдаемых всеми, облегчает жизнь и каждому отдельному человеку, и любому людскому коллективу.
Конкретно для проезжей части общественный договор называется ПДД.
И в ПДД требование держать номера в читаемом виде прямым текстом записано.
А за несоблюдение этого требования предусмотрена ответственность согласно ч. 2 ст. 12.2 КоАП РФ. Причём она одинакова и за снятые знаки, и за заклеенные.

Тут вы меня можете спросить: а твоё-то какое дело? У жлоба свои отношения с государством, и ты в них не сторона.
Он если хочет — соблюдает правила, не хочет — подставляется под штраф.
И сахар/соль, которые он тырит из кафе — не твоя забота, не ты ж их туда покупал.
Это его территория свободы и куража, не лезь туда.

Я в общем-то, туда и не лезу, но отношусь к жлобству однозначно негативно.
И вот почему.
Очень важная особенность жлоба состоит в том, что его поведение вовсе не спонтанно.
Оно предельно прагматично и расчётливо.
Там, где за выбрасывание мусора в неположенном месте штрафуют на 500 сингапурских долларов или бьют палками по пяткам, жлоб прекрасненько донесёт свою обёртку до урны.
Там, где машину без номеров могут тупо эвакуировать на штрафстоянку, жлоб как миленький оставит номера на месте, и проследит, чтобы они были видимы.
Если в очереди к кассовому окошку стоит детина валуевской комплекции, жлоб не будет пытаться оттолкнуть его плечом.
Если за лотками с солью/сахаром в кафе присматривает набыченный ЧОПовец в бронежилете — жлоб не станет рисковать.
На тротуаре он паркуется тогда, когда не видит вокруг людей в форме дорожной полиции.
Он жлобствует ровно постольку, поскольку верит в безнаказанность.
А при виде дубинки любого рода становится законопослушнейшим из граждан.
На то он и жлоб, что зона свободы для него — территория безнаказанности.
Где пахнет наказанием — там прощай, его жлобья свобода.

Когда люди в массе своей добровольно и сознательно исполняют коллективный договор, когда его соблюдение является нормой, а нарушение — ЧП, отпадает нужда в дубинках.
Может быть, она никогда не отпадёт до конца, потому что в семье не без урода, и всегда есть приезжие, которые не чувствуют себя связанными общественным договором данной местности, потому что просто не знают его условий.
На такой случай можно иметь какой-то патруль, следящий за порядком.

Например, меня на арендованной машине однажды в сумерках остановила дорожная полиция в центре Висбадена.
— У вас включены противотуманные фары, — сказал мне полицейский по-английски.
— Ну да, — сказал я. — И что?
— По нашим законам их можно зажигать только во время тумана. Сейчас тумана нет.
— А, ОК, извините, — сказал я и выключил фары.
— Всего доброго, — сказал мне полицейский.
У него не было задачи ни наказать меня, ни воспитать, ни доставить в участок.
У него была задача, чтобы правила соблюдались. И понимание, что для этого достаточно сказать две фразы по-английски. Он их сказал — и воцарился заветный Ordnung.
И он не поехал за мной следом проверять, не включу ли я снова противотуманки, как только сверну за угол. Ему просто в голову не пришло, что корректное обращение может быть воспринято как провоцирующее к нарушениям доказательство их безнаказанности.
Он к такой логике не привык. Просто не сталкивался по жизни, видимо.

Но там, где нормой жизни является жлобство, дубинка нужна для исполнения вообще любого правила.
И в кафе, и в очереди, и на тротуаре, и на проезжей части.
И чтобы мусор мимо урны не кидали, тоже должен человек с дубинкой стоять и следить.
И все эти люди с дубинками на каждом шагу создают лишние неудобства — обществу, мне, себе.
И их служба стоит денег — обществу и каждому его члену в отдельности.
А виноват в этих неудобствах и тратах — жлоб, который без дубинки не понимает.

Всё же вернусь напоследок к заклеенным/снятым номерам.
Это, конечно, жлобство.
Но устраивать по всему городу платные парковки, не начав решать проблему с общественным транспортом — жлобство ничуть не меньшее.
Мэрия — такая же сторона в общественном договоре, как горожане.
Взять с нас налоги она ни разу не забыла, её очередь показать результаты за эти деньги.
Если мэрия закрывает перегон метро — она обязана предоставить автобусное сообщение между станциями.
Если она делает часть города недоступной для личного автотранспорта, то обязана подогнать общественный. Вместимостью на такое же количество пассажиров, сколько не может приехать на .
А не делает она этого по самой жлобской на свете причине.
От безнаказанности.
dolboed: (00Canova)
Вчера посмотрел фильм «Слишком свободный человек» Веры Кричевской и Миши Фишмана — и там вдруг в заключительных титрах нашёл себе «спасибо», совершенно нежданное.

Сегодня прочитал пост Евгения Фельдмана о том, что его фотоальбом про выборы в Штатах отправляется в печать — и на фотографии сигнального экземпляра увидел себе благодарность, которой тоже не ожидал.

Всё-таки это ужасно приятно, когда люди говорят тебе «спасибо», даже если ты сам после этого долго чешешь репу, силясь вспомнить, о чём вообще речь. И, вспомнив, остаёшься в смущённом замешательстве: вроде ж я ничего такого не сделал. Ну, телефон кому-то чей-то подсказал, ссылку запостил… это ж мне ни времени, ни денег, ни усилия никакого не стоило.

Но если людям кажется, что ты им чем-то в жизни помог, и им хочется отметить этот твой вклад упоминанием, неужели ж я буду с ними спорить и доказывать, что оно, на самом деле, не стоило благодарности?! Для меня — не стоило, а для них, может быть, было в тот момент и важно, и критично.

А полезный урок тут ровно один. Если кто-то думает, что ты в состоянии ему помочь — нужно просто сделать то, о чём тебя просят, если тебе это в принципе по силам и не против принципов. Можешь помочь — просто возьми, да и помоги, без рефлексий и без опасения, что тебе когда-нибудь из-за этого на шею сядут. А потом сразу же об этом и забудь. Не бери в голову, что ты кому-то что-то сделал, и он теперь тебе по жизни должен. Это глупая и непродуктивная мысль. Куда правильней исходить из того, что не должен вообще никто и никому, кроме ссудно-кредитных обязательств и отношений между родителями и детьми.

Если ты помогаешь кому-то, делай это исключительно для себя, не для того парня.
Пришёл к тебе человек с проблемой, ты её решил, и одной проблемой в окружающем тебя мироздании стало меньше.
Это просто с экологической точки зрения полезная практика.
Мы же не ждём никакой награды за то, что мусор выкинули в урну, а не под ноги себе.
Вот помочь ближнему — это как мусор в урну выкинуть: просто правильный рефлекс.
Как и сказать «спасибо», когда помогли тебе.
А ждать себе за это шоколадок — рефлекс неправильный. Может быть, это ты не заработал себе баллы, а какой-то предыдущий должок перед Космосом отработал. У кого из нас их нет?

Достаточная награда — что на улице чисто.
dolboed: (reading)
С некоторым опозданием посмотрел на сайте Первого канала фильм Желнова и Картозии «Саша Соколов: последний русский писатель».

Полемика вокруг фильма в моей фейсбучной и телеграмной ленте, не утихающая с самой предпремьеры в «Пионере», 10 дней назад, насчитывает к этому дню тысячи экранов. И отражает она в основном одно печальное свойство нашей публики в последнюю пару лет. Мы вообще разучились смотреть и слышать то, что нам рассказывают и показывают. Нам больше не интересно быть зрителями, слушателями, читателями. Мы готовы быть только судьями — причём, увы, не в библейском, а в басманном смысле. Всё, что мы видим и слышим, оценивается прежде всего на соответствие статьям нашего внутреннего УК — а на выходе всегда приговор, и лишь в 0,3% случаев он оправдательный.

По большому счёту, при таком подходе и сам-то фильм смотреть не обязательно: ведь и без просмотра известно, что он снят на деньги Первого канала, по нему же и показан, что на премьере его представлял Константин Эрнст, а накануне выхода каждое лакейское госСМИ откликнулось каким-нибудь панегириком в адрес прежде наглухо забытого в России писателя — причём из его интервью ТАССу от 06.02.2017 мы узнали, что он, оказывается, #крымнаш…

У тех, кто, несмотря на все эти знания, тем не менее, посмотрел картину, возникли и другие претензии. Почему в фильме ничего не рассказано про СМОГ? Почему там так мало прямой речи, и зачем так много музыки? Почему герою не дают сказать, что он думает о самоубийстве родителей? Почему в фильме замалчиваются 10 важных фактов из жизни Соколова? Лучше всех, наверное, просуммировал эту критику блоггер Сталингулаг в своей телеграмной реплике. Она вообще не про фильм (из текста не ясно, смотрел ли его Сталингулаг), а про новый способ глядеть, не видя, и слушать, не воспринимая — но непременно с осуждением.

Если же говорить о самом фильме, то он совершенно самодостаточен. Это красивая, светлая, очень уважительно и трепетно снятая, история Человека, идущего по жизни своим собственным путём, не отвлекаясь на обстоятельства непреодолимой силы. Биография миллионов его сверстников и соотечественников — это грустная повесть о том, как эти обстоятельства что-то там сломали, чему-то помешали и не дали случиться в жизни. А Саша Соколов через все вехи классической диссидентской истории — пожизненный разрыв с семьёй из-за политики, проблемы с армией, проблемы с КГБ, попытка бегства из СССР, психушки, тюрьмы, самиздат, внутренняя эмиграция, затем внешняя — прошёл, как нож сквозь масло, со спокойным упорством героя дипломной работы Андрея Хржановского. При этом путь его лежал не к литературной славе, университетской кафедре, нобелевке и мировому признанию, как принято у героев жанра biopic, а к деревянной избушке с тренажёром в глухих лесах Британской Колумбии, неподалёку от тихоокеанского побережья Канады. Если в Безбородовском лесхозе Калининской области Саша Соколов служил егерем, то в канадском Уистлере устроился лыжным инструктором. И со дня выхода «Палисандрии» 32 года назад не опубликовал больше ни одного романа. В фильме мы слышим историю про ещё одну его большую рукопись, четвёртый роман — но она сгорела однажды летом 1989 года вместе с домом на греческих островах, издательствам не предлагалась и с тех пор не восстанавливалась.

Является ли Саша Соколов русским Сэлинджером? В ответ стоит, наверное, вспомнить набоковское: Maeterlinck-Schmetterling, says I. Сэлинджер-Хуелинджер. Впрочем, в одном их сходство безусловно: ни Сэлинджер в Корнише, штат Нью Хэмпшир, ни Саша Соколов в своём Уистлере, не отрёкся от писательства. Оба остались литераторами, просто явочным порядком перешли на много десятилетий в статус Писателя, Который Молчит. Но этой новости больше полувека в случае Сэлинджера и больше 30 лет у Соколова. Что там ещё обсуждать, что можно рассказать про это нового?! Фильм — не о молчании (хоть оно и является в нём важной подспудной темой: недаром критики возмущаются, что экранный Саша «так мало говорит»). Фильм — о писателе и человеке. О нашем умном, интересном, бесконечно талантливом собеседнике, сделавшем очень редкий по нынешним суетливым временам, твёрдый экзистенциальный выбор.

Конечно же, к этому образу много десятилетий клеится ярлык «буддизма», что самому Саше Соколову и смешно, и удивительно, потому что когда его так впервые определили, он об этой религии ничего не знал, и не задумывался. На самом деле, тут скорей всего заслуга покойного профессора А.М. Пятигорского, который в конце 1960-х сделал именно буддизм самой модной среди советской интеллигенции апологией внутренней эмиграции, небрежения к социальным статусам и экзистенциального похуизма. Но сам Саша Соколов во втором своём романе прямым текстом расшифровал то, что в завещании героя «Школы для дураков» проскочило намёком:

Потом мы работали контролерами, кондукторами, сцепщиками, ревизорами железнодорожных почтовых отделений, санитарами, экскаваторщиками, стекольщиками, ночными сторожами, перевозчиками на реке, аптекарями, плотниками в пустыне, откатчиками, истопниками, зачинщиками, вернее – заточниками, а точнее – точильщиками карандашей. Мы работали там и тут, здесь и там – повсюду, где была возможность наложить, то есть, приложить руки.

Может, в «Школе» этих заточников никто и не заметил, но роман «Между собакой и волком» безо всяких намёков начинается с указания, что артель, где трудится главный его герой, носит имя Даниила Заточника. Этого прямого, как палка, и простого, как Ленин в Октябре, авторского Послания совершенно достаточно, чтобы начать разматывать весёлый клубок путеводных нитей, ведущих к тому самому Заточнику, его широко известным сочинениям и никому не известной биографии. «Заточничество» — куда более внятное жанровое определение и для текстов Саши Соколова, и для всей его одиссеи, от Оттавы до Уистлера, чем любой буддизм-шмудизм.

Пожалуй, пришла мне пора завалить хлебала, пока не начался Джойс.
Кратко резюмирую, про фильм Картозии/Желнова.
В нём всего 48 минут, блеать.
Его стоит просто посмотреть — потому что это очень увлекательно рассказанная, интересная и поучительная история одной очень важной, удивительной и светлой жизни. С которой очень мало кому из нас посчастливилось соприкоснуться вживую, а надо примерно всем.
И я даже не знаю, кому смотреть будет интересней — тем, кто прежде о Саше Соколове не слышал, или тем, кто на его книгах вырос.
Но уверен, что после просмотра про- или перечитать какой-нибудь из трёх его романов (или все сразу) придётся любому осмысленному зрителю.
dolboed: (NokiaE61)
Одно из ценнейших качеств человека в этой жизни — способность прощать обиды и не помнить зла.
Верующий может считать, что это — дар Божий, атеист — что это полезное эволюционное приспособление.
В любом случае, это умение полезно в себе сознавать, ценить, упражнять и развивать. От него зависит качество всей нашей жизни: прошлой, текущей и будущей.

Для человека, который этим своим навыком не пользуется, вся его прошлая жизнь, отложившаяся в памяти — сплошная цепь обид, унижений и пакостей, которые ему довелось пережить. И сегодня он смотрит на окружающий мир сквозь призму этого гнетущего опыта, пытаясь угадать, откуда прилетит на этот раз. А такие ожидания имеют великую силу самосбывающегося пророчества. Если ты только на говно умеешь обращать внимание — только говно ты и будешь видеть вокруг себя. А кому на говно смотреть неинтересно — тот просто через него перешагнёт, и двинется дальше, к прекрасному.

А как же опыт, сын ошибок трудных? Разве не для того он нам даётся, чтобы сделать бдительней и осторожней на будущее?

Конечно же, опыт — одно из главных богатств, накапливаемых человеком по ходу жизни.
Но умение прощать — это способность очистить полезный опыт от шелухи негативных эмоций, пережитых в прошлом.

Поясню на очень простом бытовом примере.
Однажды весной 2003 года пил я кофе за столиком на площади Республики в городе Риме.
Рядом с блюдцем, справа от меня, лежала Nokia 6600 — чуть ли не первый мой смартфон.
С левой стороны подошёл незнакомый прохожий южноевропейского вида, начал о чём-то меня расспрашивать. Покуда я пытался понять, чего он от меня хочет, его сообщник зашёл справа и тихо умыкнул телефон со стола. Когда я заметил пропажу, обоих уже след простыл.

Много, ох много выводов мог бы сделать из этой истории человек, склонный помнить дурное.
О том, что Рим — воровской город, Италия — воровская страна, Европа — воровской континент, и каждый человек вокруг тебя в толпе может оказаться карманником, так что нужно быть всегда начеку и замечать подозрительных незнакомцев…

Я же сделал ровно один вывод: что не нужно в общественных местах выкладывать на всеобщее обозрение ценные вещи. Будь то смартфон, ноутбук, планшет, бумажник или ключи от машины. Может быть, день или два пришлось потратить на отработку этого навыка. Но с тех пор прошло 14 лет, за которые у меня ничего таким способом больше не украли в общественном месте. И даст Бог, не украдут впредь.

Так выглядит полезный опыт. И он очень сильно упрощает жизнь. В отличие от обиды на Рим, Италию, Европу и мужчин южноевропейского вида. Я и на того прохожего, умыкнувшего телефон, никакой обиды не держу. Если однажды он подойдёт ко мне на улице и скажет: «Знаешь, парень, это ведь я украл твой смартфон в 2003 году на пьяцца Република, очень деньги нужны были», то я не захочу бить ему морду, волочь в полицию, требовать деньги назад… Мне даже извинения его не нужны. А если он скажет «С тех пор я завязал, нашёл работу, женился, завёл детей, и больше не ворую», то я совершенно искренне за него порадуюсь. Но если мне расскажут, что после кражи моего смартфона у него случился передоз, рак мозга или ДТП со смертельным исходом, то я огорчусь. Хотя, казалось бы, он совершенно посторонний, чужой человек, от которого я в этой жизни видел только плохое. Но годами носить в себе обиду, как и радоваться таким новостям о другом человеке — деструктивная практика в первую очередь для меня самого.

Меня не так беспокоит положение с уличными кражами в городе Риме, как моё собственное внутреннее спокойствие и мир в душе. Поэтому первоочерёдная для меня задача, когда в жизни какая-то фигня случается — поскорей избавиться от любых негативных эмоций, которые при этом возникают. Не дать им закрепиться в сознании и влиять на моё отношение к миру в будущем.

Жизнь не бывает объективно хороша или плоха. Люди не бывают объективно добры или злы.
Жизнь — такова, какой мы её видим.
Люди — таковы, какими мы их воспринимаем.
Чтобы сделать лучше и жизнь, и окружающих людей, нужно прежде всего поработать над собственным восприятием окружающего мира.
И не повторить судьбу героя одной умной книжки, о котором автор пишет, подводя печальный итог:
Юрий Олеша прожил не очень плохую жизнь. Он прожил свою жизнь в плохом настроении.
dolboed: (100pixel)
Ночь на понедельник в Венеции, за пару часов до рассвета — время недели, дающее хорошее представление о красках и звуках этого мира накануне его сотворения.

Итальянцы, приезжавшие сюда на выходные, убыли вечером восвояси; круизные лайнеры на закате увезли иностранцев; местная молодёжь, догуляв положенное, отсыпается перед рабочей неделей… Кинофестиваль давно прошёл, архитектурное Биеннале рассосалось, до Карнавала — целых три месяца. На улицах — ни души, на каналах — ни лодки. Неоткуда в это время взяться даже привычной фигуре заплутавшего туриста, катящего чемодан во тьму и неизвестность в поисках неуловимой гостиницы: аэропорт и вокзал заперты на ночь, как ворота гетто после 23 марта 1516 (и в тот же примерно полночный час). В ресторанах потушен весь свет, витрины лавок задраены, вывески нигде не горят.

Не слышно ни шагов, ни плеска весла, ни стрекота колёсиков, даже ветер с Лагуны в это время не шелестит знамёнами на фасаде гостиниц… Полнейшая тьма, тишина и сенсорная депривация. Кажется, нигде, как в Венеции под утро понедельника, не доводилось мне пережить это удивительное ощущение мира, которого нет, который исчез, как не бывал, но через считанные часы он появится вдруг ниоткуда, чтобы шуметь, сиять, толпиться, бурлить и сверкать пёстрыми красками венецианского дня — как будто существовал всегда.
dolboed: (00Canova)
Этот текст впервые опубликован в моём ЖЖ в апреле 2005 года, затем перепечатан в октябре 2014. Пожалуй, настало время повторить.
Даже тем, кто помнит предыдущие публикации, перечитывание может принести пользу.
  1. Париться вообще бесполезно, по любому поводу.
  2. Еще ни одна проблема не решилась за счет того, что по ее поводу парились.
  3. Добрая половина проблем, кажущихся на первый взгляд важными и неотложными, вообще решается путем игнорирования. А возникают эти проблемы путем преувеличения значимости ничтожных поводов.
  4. Когда вдали от тебя и вне твоего контроля происходят какие-то процессы, от исхода которых зависит что-то важное для тебя, то это совершенно не повод париться. Ни ход процессов, ни результат не зависит от того, сильно ли ты парился, покуда они происходили.
  5. Если процессы из предыдущего пункта настолько судьбоносны, что не думать о них никак не получается, то нужно просто исчерпывающе представить себе во всех деталях наихудший возможный исход. И сразу начать исходить из того, что он уже настал. Если допущение окажется неверным — ура. Если все же верным, то неприятности окажутся заранее позади, потому что ты давно уже думал о том, что дальше.
  6. Обстоятельства не бывают сильнее нас. Сильнее нас бывает только наша собственная слабость. Которая и маскируется под обстоятельства.
  7. Ничему не нужно сопротивляться. Третий закон Ньютона писан для неживой природы. Нужно в своей жизни затевать свои собственные события, а не тратить ее на реагирование, на приспособление к чужой повестке дня, тем паче враждебной.
  8. Ты паришься, Юпитер — см. пункт первый

dolboed: (0marcius)

Вчера в очередном фейсбучном обсуждении неисчерпаемой темы о том, правильно ли расстреливать посетителей гей-баров, или гитлеровские методы решения проблемы всё же надёжней, прочитал замечательный мемуар одного коллеги, решившего обосновать общественную гомофобию примером из собственной юности:

не надо спорить о вкусе устрицгомосеков с теми, кто их не ел кого они не пытались поиметь. Я имел двусмысленное удовольствие в юности — смазливый был пацанчик, иногда по мне девочки млели — это было приятно, тем более, что девочки были как-то, за редким исключением, довольно застенчивые — млели себе, а за яйца не хватали. Чего не скажешь про пидаров... Ладно б ещё таких же молодых и дурных, хоть и тоже мерзко, но хотя б понятно, что по дурости... А когда старый уважаемый учитель зазывает тебя к себе, типа потрындеть за математику, а там пытается тискать. Блядь! Надеюсь, уже сдох — лет 40 прошло...

Фобии — они не от ума и телевизора...


Прочитал — и вспомнилась мне очень похожая (хоть и основательно подзабывшаяся) история из моей собственной юности. Если вдуматься, мне тоже гомосеки нанесли суровую жизненную травму, от последствий которой я по сей день не избавился. Похоже, пришло время о ней рассказать.
Как меня травмировал гомосек )
dolboed: (00Canova)
Меня очень часто спрашивают про Венецию, можно ли там жить.
Можно, отвечаю я. И нужно.

Почему именно там? — спрашивают меня.
Почему Венеция, а не Флоренция, Рим, Париж, Лондон, Прага, Цюрих, Бомбей, Гонконг, Нью-Йорк, Сан-Франциско, Бостон, Тель-Авив, Иерусалим, Каир, Бангкок, Дубровник, Рига или Вильнюс?

Понятно, что ответу на этот вопрос можно было бы посвятить увесистую книгу. Понятно также, что писать её не входит в мои планы. А вот парой абзацев ответить могу. И отвечу.

Дело не в том, что в Венеции — крутая архитектура или живопись. Хоть это и важно лично для меня, но Рим с Флоренцией в этом смысле не уступают ничем, да и Париж с Лондоном не пальцем сделаны. Дело в первую, вторую и третью очередь в том, что в Венеции нет колёсного транспорта. Это город, который можно из конца в конец пройти за 45 минут пешком. А как станет лениво идти — проплыть. В сущности, вот и всё, по состоянию на 2016 год. Это — самое главное.

Город, который ты можешь в любую погоду, в любое время суток пройти весь, целиком и насквозь — это место, соразмерное человеку. Ибо человек создан, чтобы ходить ногами. Все мыслимые автомобили, автобусы, поезда, самолёты — это костыли. Я готов понять, когда мы их используем для путешествия, ибо оно есть самоценный вид человеческого удовольствия. Мне нравится за рулём, если не по российским дорогам, нравятся поезда (даже «Сапсан»), и авиаперелёты у меня никакого возражения не вызывают. Но садиться в транспорт, чтобы добраться до своей работы или магазина, до музея или врача, до кинотеатра или кофейни, да просто чтобы увидеться с другом, живущим в одном с тобой городе — это примерно так же естественно, на мой взгляд, как здоровому человеку ходить на костылях. Конечно, у такого способа передвижения есть свои очевидные преимущества. Костыли позволяют более равномерно распределить вес тела, снижают вертикальную нагрузку на ступни. Но всё же своими ногами ходить правильней, если есть у тебя такая возможность. Это ни с чем не сравнимое ощущение — и это, как подсказывает опыт, очень реальная повседневная потребность, осуществление которой влияет на качество жизни. Конечно, уроженец современного мегаполиса может прожить целую жизнь, об этой потребности не догадываясь, любя и лелея свои костыли. Но, один раз попробовав и убедившись, как легко и комфортно ты умеешь без них обходиться, прежний способ жизни на костылях начинаешь воспринимать как ущербную форму существования.
dolboed: (0qaddafi)
Один приятель в Москве за чашкой крепкого долго мне рассказывал, как много в мире зла, и как нужно правильно от него защищаться — в повседневном быту, на рабочем месте, в коллективе, в городе, в малознакомом месте... Я слушал и не понимал. Слова все были вроде как знакомые, а смысл ускользал, как мышца от анатома.

Потом я задумался и понял, что лично мне, за почти полувековую жизнь на этом свете никто не сделал никакого зла. Видимо, из-за этого отсутствия личного опыта я и не понимаю таких простых вещей.

Ну, то есть, конечно, у меня в разное время что-нибудь крали: мобильники, планшеты, кошельки, камеры, деньги, документы; грабили и угоняли машины. Какие-то люди писали про меня доносы по инстанциям, или гадости в комментариях. Несколько раз на меня подавали в суд, а один раз какой-то незнакомый мудак даже убить обещал...

Но на Зло, в космическом его измерении, вся эта смешная возня в моём понятии никак не тянет. Ну, случились в моей жизни какие-то мелкие неприятности, и тут же забылись. За угнанную машину я получил страховку и купил новую. Вместо украденных гаджетов завёл новые, посвежей и помощней. Суды сами собой рассосались. Мудак, обещавший убить, сам пропал без вести.

Охотно представляю себе, что если б я ко всем таким глупостям серьёзней относился, то жизнь моя могла б показаться мне чередой чьих-то злодейств, козней, вредительства, сглаза и порчи. Просто непонятно, зачем на неё так смотреть, когда любую неприятность проще забыть, наплевать, и жить себе дальше. Не заморачиваясь онтологической природой Зла и местом, которое оно занимает в окружающей жизни.

Очень понимаю тех, кого мой образ мыслей по этому поводу возмутит легкомыслием. Но ничего не могу с собой поделать. Не научился париться и драматизировать события к 50 годам — видимо, не судьба. Остаётся полагаться на рассказы тех, кому больше повезло в этом смысле.
dolboed: (0гонь)
25 лет назад в существование Ада верили 24% россиян.
Сегодня этой верой охвачены уже 40% народонаселения.

В Дьявола в 1991 году веровали 25% жителей России.
Сегодня в Дьявола уверовали те же 40%, что верят в Ад.
В общем-то, довольно логичная динамика, если следить за новостями, или просто выглядывать иногда из окна.

Примечательна также динамика по числу верующих в загробную жизнь.
В 1991 году в неё верили 33%, сегодня — 46%. Больше, чем в Ад и в чертей.
То есть 13% верующих в загробную жизнь не предполагают, что она как-то сопряжена с Адом и чертями (источник).

Как догадывается читатель, я как раз вхожу в эти самые 13% (они же 6% от всего населения). В Дьявола я не верю, потому что этот концепт противоречит и логике, и морали монотеизма. Если этот мир создал единый и всемогущий Бог — значит, у Него нет и не может быть никакого равного соперника. Конечно, всемогущему Богу по силам создать и змея-искусителя, и существо чёрного цвета, с рогами и копытами, которое будет подначивать людей, учить их плохому, сбивать с пути праведного. Но в монотеистической картине мира этот козёл — такая же тварь Божия, как и мы с вами, и подчинена Божьему замыслу. Если же допустить, что Козёл может противостоять Богу и сражаться с ним на равных, то это может быть любой зороастризм, манихейство, мандеизм, но язычество, а никак не единобожие.

Что же касается Ада, который, соглашусь, является соблазнительным концептом для любого человека с воображением, и никак не противоречит логике и морали единобожия (Ад — совокупность наказаний, назначаемых как раз Богом, Его ГУИН), то с этой верой меня необратимо рассорил великий Данте. Он провёл очень обстоятельную работу по систематизации представлений об Аде, после которой любому вдумчивому читателю должно быть ясно превыше сомнения, что Ад у каждого верующего свой, что он находится внутри нашей головы (как тьма и Египет), а не ожидает нас где-то там за гробом. Ад реален ровно настолько, насколько он в состоянии кого-то из верующих удержать от дурных поступков. За гробом это всё уже совершенно бесполезно и бессмысленно. Сколько ни вари товарища Сталина в кипящей смоле, Мандельштама уже не воротишь. А та картинка, на которую пялился новорожденный Дуранте Алигьери, когда его крестили во флорентийском Баптистерии — это просто адский моральный трэш.

Праведники, со спокойной улыбкой наблюдающие за тем, как их менее добродетельных современников варят в кипящем масле, рвут на части клещами и скармливают зубастым зверям, ничего, кроме отвращения, у меня не вызывают. По идее, эти же самые праведники при жизни должны были никаких усилий не пожалеть, чтобы спасти ближних своих от адского пламени и вечных посмертных мук. Ну, не шмогли. Недоработали. Радуются-то они чему? Радость спасённого по поводу того, что кому-то из ближних спастись не удалось — это, как мне кажется, реакция последнего подонка, в духе известной лагерной присказки: «Умри ты сегодня, а я — завтра». Если католическая версия загробной жизни превращает праведных при жизни людей в такое чмо, то я на неё никак не могу подписаться.
dolboed: (phone)
Позвонили внезапно из пресс-службы Российского авторского общества.
Думал, по поводу недавнего поста, но не тут-то было.
Сказали, что уточняют телефонную базу. Хотели знать, правда ли, что я работаю в редакции BFM.RU. Ответил, что уже 6 лет там не работаю.
— А где же Вы работаете? — спросила, чуть растерявшись, серьёзная девушка из РАО.
Тут уже мне пришёл черёд задуматься, что ей ответить, и не в рифму ли.

Самое смешное, что за всю мою жизнь мне ни из самого Российского авторского общества, ни из его пресс-службы не звонили ни одного раза. Ни как журналисту, ни как главреду, ни как правообладателю, ни как соучредителю РОМС. Даже открыток не слали на Новый год. Спрашивается, зачем им тогда понадобился в базе мой телефон.

Видимо, они чем-то ещё там занимаются, кроме коллективного управления авторскими правами. Или просто умыкнули телефонную книгу из какой-нибудь редакции, а теперь её зачем-то обновляют.
dolboed: (zooming from outer space)
В проекте TheVillage есть отличная рубрика «Где ты живёшь», рассказывающая о современном быте в различных архитектурных памятниках (преимущественно советской эпохи) Москвы и Петербурга. К этому дню вышло семь очерков — в том числе, про «корабль» на Тульской, про общежитие-коммуну на Орджоникидзе и про «Слезу социализма» на Рубинштейна. Очевидно, если спецпроект продолжится, мы там однажды прочтём и про Дом Наркомфина, и про Нирнзее, и про коммуну на Гоголевском бульваре, и про Дом на набережной, и про общежития КЛИМ в главном здании МГУ...

Все эти проекты объединены одним общим свойством: они в разное время затевались зодчими-экспериментаторами с целью разрушить устоявшиеся порядки домашнего быта, переосмыслить жилое пространство, средствами архитектурной планировки переустроить привычный склад жизни людей. По большому счёту, за очень редкими исключениями, все такие эксперименты ждал скорый крах. Бытовые устои неизменно оказывались прочнее социальных фантазий, никакой человек новой формации из этих домов не вышел, «семья — ячейка общества» никуда не делась и не уступила место коммунистическому «обобществлению жён». Нововведения, призванные принудить жильца к смене своих бытовых привычек, в большинстве своём обернулись обычными житейскими неудобствами во вполне традиционном укладе квартирного быта. «Дом Наркомфина», как и его собрат на Гоголевском бульваре, стал в этом смысле счастливым исключением, ибо жизнь, по меткому замечанию Ле Корбюзье, оказалась в этих проектах умнее архитектора.

Меж тем, экспериментальные дома по-прежнему стоят, и люди в них жить продолжают. Очерки на TheVillage, посвящённые быту тамошних жильцов, повествуют о многолетней и повседневной борьбе нормальных людей с окаменелостями завиральной советской утопии. Самая депрессивная история — конечно же, про «Дом атомщиков», он же «Корабль» на Тульской, и неспроста. Сколько ни критикуй фантазёров из первого послереволюционного десятилетия, проектировавших дома-коммуны, они жили и творили в креативную эпоху, горели энтузиазмом, воплощали идеи социальной справедливости и равенства; к тому же они трудились бок о бок и рука об руку со своими иностранными коллегами, так что их смелые эксперименты были частью общеевропейского инновационного тренда. А проектирование и строительство «Корабля» на Тульской пришлось на самую унылую в смысле креатива и пассионарности советскую эпоху — позднего Брежнева, Андропова, Черненко. Ни в какие революционные идеи, связанные с воспитанием человека новой формации, в ту пору никто давно уже не верил. В прикладном профессиональном плане никто не рассчитывал постройкой этого дома сказать новое слово в архитектуре, прославиться или указать миру новый путь градостроительства. Соответственно, и в архитектурные решения «Корабля» никаких таких идей не закладывалось. Основные принципы планировки — равное распределение убожества и максимальная экономия материальных ресурсов на душу населения за счёт гигантских общих размеров проекта. Как тут будут жить люди, будет ли им хорошо, удобно или уютно, анонимным проектировщикам из Мастерской №13 «Моспроекта» не было интересно задумываться. Они решали сугубо производственную задачу, и работу свою полагали оконченной в ту минуту, когда завершится строительство — то есть ещё до появления в доме первых жильцов. Невозможно сравнить этот подход с работой Гинзбурга или Николаева, которые целью своей работы полагали не постройку зданий, а проектирование и сотворение нового быта, который в них завяжется под воздействием революционных архитектурных решений.

Такая разница подходов между архитекторами 1920-х и 1980-х обусловила и разницу ощущений жильцов — как сразу при заселении дома, так и спустя многие десятилетия.

Я сам живу в двухэтажной квартире и поэтому испытываю трудности, с которыми обычные люди не сталкиваются. Например, перемещение мебели или крупногабаритных вещей на второй этаж — это очень сложно, а иногда из-за узкого проёма лестницы попросту невозможно. Каждый день вы должны совершить с десяток подъёмов и спусков по лестнице, что неплохо для физической активности. Но для маленьких детей и старшего поколения всё-таки не очень удобно, — рассказывает TheVillage обитатель одной из премиальнейших квартир «Корабля». И мне это очень странно читать, потому что любой жилец «Наркомфина» (где одноуровневых квартир не существует в принципе: есть двух- и трёхуровневые) перечисление достоинств своей среды обитания начнёт как раз с этих самых лестниц, которые и на Новинском, и на Гоголевском бульваре служат визитной карточкой удивительного жилого пространства, его доминантой и камертоном. Нельзя жить в Наркомфине и не любить его лестницы.

При этом Гинзбург делал квартиры многоуровневыми не от хорошей жизни и не из стремления выпендриться: за счёт разноса жилого фонда вверх и вниз от уровня входных дверей он просто экономил место на коридорах, как пространстве, бесполезном для проживания людей. И сэкономил знатно: на шесть этажей Дома Наркомфина (они же восемь — с учётом наркомовского пентхауса и общежития на крыше) приходится ровно два коридора: на втором и четвёртом этажах. На других этажах это же пространство отдано жилым помещениям, что очень увеличило общий объём полезной площади в этом удивительном доме. А безвестные гномы из 13-й мастерской «Моспроекта» вообще ни о чём не думали, отводя 12-й и 14-й этажи под двухуровневые квартиры. Ни об экономии места, ни об общих пространствах, ни о людях, которым каким-то способом придётся втаскивать в жилые комнаты наверху всю свою мебель...

Не стоит думать, что я идеализирую советские архитектурные эксперименты конца 1920-х. В той же самой подборке TheVillage можно прочитать истории «Слезы социализма» питерского архитектора Андрея Оля и общежития на Орджоникидзе по проекту Ивана Николаева. Это две довольно жутких иллюстрации к известным строкам из Интернационала: «мы разрушим до основанья, а затем...». Задачи разрушения сложившихся бытовых устоев в двух этих проектах явно превалировали над любыми осмысленными размышлениями о том, что хорошего, полезного и удобного может дать жильцам новый способ общежития, предлагаемый взамен. Чем очередь на общую кухню, в туалет и ванную лучше собственного угла для готовки и санитарных нужд? Зачем нужна двухместная жилая кабина площадью 6 квадратов, где можно ночью спать, но невозможно днём жить ни в стоячем, ни в сидячем положении? С какой стати многоэтажному и многоквартирному дому может оказаться полезен один общий гардероб на первом этаже?! Ведь одежда не занимает там меньше места, чем если б она хранилась по отдельности в квартирах хозяев. А проблем от коммунального использования гардероба всеми жильцами в питерском климате — не счесть: и очереди, и давка, и путаница, и порча чужих вещей в суете, и воровство, и меры борьбы с ним в виде живой охраны... Пять минут достаточно было б подумать, чтобы понять, что один общий гардероб на многоквартирный дом — это масса логистических проблем всем жильцам, а единственная выгода — идеологическая: лишний раз продемонстрировать утопический дух коллективизма. Собственно, этот триумф лозунгов над бытом и комфортом предопределил крах коммунальных проектов Оля и Николаева. И питерская «Слеза», и московское общежитие МИСиС в последующие годы подверглись радикальной перепланировке, со сносом исходных стен и добавлением в жилые пространства всех тех необходимых элементов, которые были изначально принесены в жертву социальной утопии. А в Доме Наркомфина вся перепланировка за 85 лет началась и закончилась тем, что в брежневские годы снаружи здания, позади южной лестницы, пристроили нелепый лифт. Который, смешно сказать, по всем проектам реставрации Дома Наркомфина будет снесён, чтобы не портить исторический облик здания.
dolboed: (01915)
Покуда я выгуливаю сына по музеям и церквям Венеции, жизнь в Москве бьёт ключом.

Сегодня утром почтальон доставил в офис «Мохнатого сыра» телеграмму от некоего юриста Манько. Он приглашает меня 26 ноября прибыть в Мосгорсуд, где на этот день назначено заседание по гражданскому иску от Габрелянова А.А. о защите его деловой репутации:

В принципе, читая у Навального о том, как его в последний месяц завалили гражданскими исками на восьмизначные суммы, я успел уже подумать, что это у них, видимо, новая искромётная политтехнологическая придумка, и, наверное, такие дела пойдут сейчас лавиной. Но всё равно не ждал, что очередь дойдёт до меня так скоро.

Самого иска я пока не видел, и никаких подробностей не знаю.
Сайт Мосгорсуда у меня из Италии почему-то не открывается.
Как узнаю что-нибудь новенькое — непременно сообщу.

Update: узнал волшебное. Господин Габрелянов А.А. вчинил мне иск ещё 31 марта. Иск он подсовывал аки тать в нощи, так что я об этом факте никогда не узнал. Но отсутствие на суде меня или моего представителя не повлияло на ход рассмотрения дела. 1 июня 2015 года Головинский райсуд г. Москвы вынес решение: послать господина Габрелянова А.А. куда подальше.

В Мосгорсуде теперь рассматривается апелляция господина Габрелянова А.А. на уже проигранное им дело. Вот так я внезапно узнал, что уже выиграл один суд.
dolboed: (01915)
У моего друга Арсена Ревазова вчера открылась персональная фотовыставка в галерее «Триумф» на Ильинке.
Выставка называется 4D, там представлено 27 работ, выполненных с помощью очень сложной и олдскульной фотографической техники: снимки разных мест Италии сделаны аппаратом Alpa SWA с объективами Schneider Super Angulon 5,6/38 mm, Super-Angulon XL 65,6/58 mm и Apo-Helvetar 5,6/120 mm на негативные инфракрасные пленки Efke IR 820 и Rollei Infrared формата 120 мм, напечатаны на классической фотобумаге и оформлены по технологии Triasec. Описывать результат не возьмусь, его надо видеть.

Самое удивительное, что всю эту муторную и громоздкую фототехнику Арсен использует не для прикола, и не от персональной склонности к непростым решениям, а из вполне обдуманного и осмысленного стремления увидеть и показать мир таким, каким его нельзя увидать ни простым человеческим глазом, ни через объектив обычной зеркалки. Поместить смотрящего в то «четвёртое измерение», из которого, возможно, смотрит на мир Господь Бог. Отсюда и название выставки — 4D.
Арсен Ревазов
Пользуясь случаем, расскажу про Арсена, поскольку пример его весьма поучителен для окружающих. Арсен, как и некоторые другие мои друзья, наделён одним счастливым свойством. У него получается решительно всё, за что он в этой жизни берётся. Причём совершенно без разницы, работа это, хобби, или биография. Достаточно ему захотеть — и он может в любом возрасте выучить незнакомый прежде язык, живой или мёртвый, написать роман, создать самый успешный бизнес в сфере, о которой до этого ничего не знал, выучиться игре на фортепиано, потом поехать в Венецию и стать там мореплавателем и галеристом. Фотография — одно из таких увлечений, которое некогда крепко его вштырило, и в считанные годы он сумел на этом поприще добиться не менее впечатляющих результатов, чем во всех иных делах, за которые брался.

При этом интересно отметить, что про Арсена никогда не повернётся язык сказать, что ему повезло, или что все эти успехи легко ему даются (как, например, про меня: я принципиально не берусь за решение задач, кажущихся мне сложными — от того и не иду, например, в политику, и давно забросил любые занятия менеджментом). Глядя на Арсена, ушедшего с головой в какое-нибудь новое дело, будь то роман, фотография или его венецианская галерея на Frezzeria, не скажешь, что удача сама идёт к нему в руки. Чтобы добиться результата, он впахивает так, что любому стороннему наблюдателю хочется тут же ему сказать: забей, расслабься, отдохни, от работы кони дохнут. К успеху в любом предприятии Арсен движется терпеливо, методично, годами, не только набивая себе в процессе шишки, но и стоически вынося насмешки друзей, которым каждое его новое предприятие предсказуемо кажется безумным. Вы себе не представляете, сколько лет он сочинял свой первый роман, и сколько редакций разных его глав довелось прочитать друзьям, с каждым годом всё сильней сомневавшимся, что эти фрагменты когда-нибудь в итоге сложатся в полноценную книгу. Но сегодня и этот рекорд побит: если «Одиночество-12» сочинялось лет пять, то продолжение пишется уже 10. В процессе Арсен освоил кучу авторского софта, подсадил на него друзей (например, этот пост я пишу в программе WriteRoom, у Арсена утыренной), а потом освоил пишущую машинку, как самый надёжный distraction-free писательский инструмент. При том, что distraction, в представлении Арсена — это только электронная почта, никакими мессенджерами он не пользуется принципиально, и ни в каких Фейсбуках не зависает: ему это просто не интересно. Однако ж и от соблазнов электронной почты Арсен почёл за лучшее отгородиться «ундервудом».

Помнится, когда «Одиночество-12» только вышло, афишный книжный критик Лев Данилкин (сам по себе неслабый беллетрист — жаль, не практикующий) написал занятную рецензию, колом забив мне в голову один прекрасный образ:

Арсен Ревазов настоящий, с лицензией на убийство, охотник на овец, и в следующем романе он наверняка притащит на плечах еще одну овцу, а то и барана, корову или даже королевского пингвина, — написал Данилкин. При этом он, наверное, не был даже знаком с рецензируемым автором. Но образ феерически точный. Данилкин даже не мог знать, как Арсен в 2004 году насмешил всё Северное Гоа, спустившись после новогодних праздников с Гималаев с пятью фотомоделями и 120-литровым рюкзаком, набитым винтажной фототехникой. Но почему-то Данилкин вообразил рецензируемого литературного дебютанта именно таким — упёртым сосредоточенным мужиком, волокущим на плечах целого барана или даже корову. И это очень точный образ, даже если он не подсмотрен в жизни, а просто приснился рецензенту.
dolboed: (01915)
Если Вам нравится есть — ешьте.
Если Вам нравится пить — пейте.
Если Вам однажды покажется, что пора завязывать — завязывайте.
Шалтай Болтай
Главное — в любую отдельно взятую минуту жить в своё удовольствие.
Потому что жизнь даётся любому из нас только раз.
И глупо тратить её на самоистязание.
Независимо от предлога: похудание, здоровье, долголетие, православие.
Всё это — самообман: никакая диета и никакая молитва не спасает от кирпича на голову.
У любого из нас может быть завтра диагностирован рак.
Неизлечимый и совершенно не связанный с предшествующей едой и выпивкой.
Carpe diem, как говорили древние.
dolboed: (Кох Арон Гершевич)
В Новопеределкино, посреди перерытого и забитого фурами Боровского шоссе, с двух сторон обставленного унылыми брежневскими бараками в 16 этажей и столько же подъездов, строительный котлован обнесен металлическим забором ярко-зеленой раскраски. На нём неизвестные мастера вывесили плакат со схематическим изображением небоскребов Москва-Сити и жизнеутверждающей подписью: МОСКВА — САМЫЙ КРАСИВЫЙ ГОРОД ЗЕМЛИ.

«Земля» написана с маленькой буквы — возможно, в напоминание о соседстве Пыхтинского кладбища.
dolboed: (lentadlo)
Когда улетать из России — не имеет, на мой взгляд, никакого значения.
Практически в любое время суток, недели, года — сценарий твоего отъезда будет одинаков.
Сперва пробки, вонь и грязь по пути в аэропорт (альтернативно — толчея на вокзале и судорожные марш-броски с багажом по перронам длиною в жизнь).
Потом очередь на вход в терминал, очередь на регистрацию, очередь на паспортный контроль, очередь на досмотр, очередь на посадку.
Стойка вылета в Домодедово, фото Михаила Воскресенского Reuters
Затем ты пристёгиваешь ремни, которые почему-то у наших авиакомпаний называются «привязными», и понимаешь, что на какое-то время получил увольнительную от всего этого неизбывного советского трэша. Впереди — какое-то количество часов и дней альтернативной реальности, в других координатах. Где тоже, конечно, случаются и пробки, как в Париже, и очереди на паспортный контроль, как в JFK, и километровые пробежки с багажом до поезда, как в LHR, и тупое хамство людей в форме, как в любом индийском аэропорту... но только там это всё «их нравы», а не естественный фон всей твоей жизни. Соответственно, иначе воспринимается. И совершенно не важно, прилетел ты в дальние края утром, днём, или вечером. Всё равно, ты уже туда долетел, и родная земля — уже за холмом.

А вот когда в Россию прилетать — вопрос принципиальный.
И я точно знаю на него ответ.
Из каждого сколько-нибудь важного аэропорта в Евросоюзе есть такой специальный рейс в Москву, вылетающий между 22:25 и 23:55 местного времени, который приземляется в Шереметьево между 04:30 и 05:30 той же ночью.
Считается, что этот рейс — плохой, неудобный, что он гробит весь твой следующий день.
Считается, что он адресован «офисным рабам» и командированным, которые с его помощью успевают к 9 утра в какой-нибудь московский офис или на деловые переговоры, с опухшей и невыспавшейся рожей, со слипающимися глазами. Людям, чья единственная жизнь по сей день подчинена служебному графику.
Цена на этот рейс всегда дешевле, чем на «удобный» дневной.
Потому что он как бы неудобный. Потому что из-за перелёта теряешь ночь здорового сна.
Ночная посадка в Шереметьево, фото Евгения Михайлова, mytravelnotes.ru
Мне кажется, что это — самый идеальный рейс из Европы в Россию.
Потому что когда ты прилетаешь в Москву в предрассветный час, ты застаёшь советскую власть врасплох. Она в это время тупо спит. Некому тебя обхамить в аэропорту, и нет пробок за его пределами. В считанные минуты ты проходишь паспортный контроль и таможню, садишься в такси (я заказываю GetTaxi уже из самолёта, за минуту до вылета) и со свистом, безо всяких пробок, попадаешь в любую точку Москвы за известную тебе заранее сумму. В предрассветной темноте не видны даже толком щиты наружной рекламы, натыканные в Подмосковье через каждые 100 метров... Ночь скрадывает все те углы, которыми Отечество так любит встретить и обтесать путешественника. Под утро приходишь домой, выпиваешь рюмку-другую за удачное возвращение, лезешь под душ — и спать.

А завтра будет, как говорят наши заклятые враги, another day another dollar.
Или просто another day.
dolboed: (lemonde)
Давно и не нами замечено, что жители Венеции держат огромное количество собак. Инстаграм известного венецианского бытописателя Паоло Дурини не даст соврать.
Паоло Дурини фотографирует собаку
Выгул собак на площадях и улицах города — ритуал не вечерне/утренний, а почти круглосуточный. Даже во время дневной сиесты, когда площади и набережные почти совсем пустеют, можно видеть венецианцев с собаками в уличных кофейнях, винных барах, у причалов и на борту вапоретто (провоз собак водным транспортом не стоит денег, но намордник обязателен). Потому что собака для венецианца — не только друг, но и спутник. Её не просто выгуливают два раза в день для отправления естественных надобностей, как принято в мегаполисах, а повсюду берут с собой (это в равной степени касается и Джеков Расселов, и далматинов, число которых в Венеции примерно одинаково)... Из известных мне человеческих коллективов в этом смысле ближе всего к венецианцам — сотрудники корпорации Google, в офисы которой запрещено приносить кошек, чтобы не раздразнить постоянно присутствующих там собак.
Собачья политика Гугла
Входить с собаками с улиц в помещения в Венеции не принято, даже в сухую погоду. Поэтому местные псы приучены спокойно ждать у порога, покуда хозяин выпивает в баре, делает покупки в магазине, или молится в церкви. Если регулярно ходишь по улицам своего сестьере, довольно скоро выучиваешь, на каком пороге какая псина тебе встретится: жизнь в городе размеренная, посещения церквей и баров каждый день приходится на одни и те же часы.
Собака ждёт хозяина на пороге
Акройд в своей венецианской монографии (где каждой местной традиции даётся какое-нибудь пафосное философское объяснение, зачастую — выдуманное автором) рассуждает, что любовь к собакам есть частный случай любви венецианцев к живности вообще, что объясняется их стремлением приблизиться к живой природе, с которой они в своё время сами себя разлучили, сбежав с материка на острова Лагуны. Этим же мотивом Акройд объясняет обилие в городе котов, голубей (будто бы прибывших на острова вместе с первыми переселенцами), декоративных и певчих птиц. Только про чаек и ласточек Акройд пишет, что они тут сами завелись, безо всякого приглашения венецианцев...
Венецианская чайка
Мне объяснение про «возврат к природе» представляется высосанным из пальца — хотя бы по той причине, что всем своим нынешним садово-парковым хозяйством город обязан двум разрушителям традиционного уклада венецианской жизни — Наполеону Бонапарту и австрийцам. До их прихода тут не только не сажали деревьев, но даже и плюща особо не разводили. В монастырских дворах (занимавших в средневековье значительную часть территории города) если какую зелень и сажали, то в основном — овощи и виноград, из которого при монастыре Св. Франциска делла Винья и церкви Св. Михаила на Острове по сей день гонят вино... Но Бог с ним, с Акройдом и Бонапартом, вернёмся к собакам.
Выгул собаки на Санта Мария Формоза
Несмотря на все байки об отделении, венецианцы — всё же сыны Авзонии счастливой, как их именовало Наше Всё. То есть ленивые раздолбаи, с трудом воспринимающие протестантскую телегу о том, что за свои удовольствия стоило бы приучиться отвечать самому. За много лет в Венеции я ровно один раз видел, чтобы венецианец, выгуливающий собаку на поводке, имел при себе пакет для уборки её экскрементов. Дело было пару недель назад у рынка Риальто. При виде такого дива, я остановился, как вкопанный, и уставился на прилично одетого горожанина, который, когда его дворняга пристроилась погадить на рыночную брусчатку, решительным движением достал из кармана пальто прозрачный полиэтиленовый кулёк. Неужели я сейчас увижу ЭТО? — только и успел я подумать, как венецианец, присев на корточки, собрал в пакет дерьмо своего питомца... и артистичным движением зашвырнул его прямо в воду Большого Канала.
Собака с картины Витторе Карпаччо
Так что, бродя по узким и никогда не освещаемым венецианским улицам, имеет смысл смотреть не только на архитектуру или в экран смартфона, но и себе под ноги. Благословляя пятьдесят седьмого дожа Венеции Джованни Дельфино, которому в 1359 году пришла в голову гениальная идея запретить держать лошадей и проводить конные скачки в районе Риальто. Страшно подумать, как бы там сейчас было всё засрано, если б не этот запрет.
dolboed: (lemonde)
Я много раз уже это говорил и даже, кажется, где-то писал, но пришло время повторить снова. Хоть мысль и банальная, а не всеми до конца осознана.
Марс, побеждающий невежество
Умный человек может самыми разными способами культивировать интеллект своего менее развитого в этом смысле соседа. Воспитывать его, учить, увлекать, вдохновлять личным примером... Это всё совершенно реальные процессы, которые проще всего наблюдать на процессе воспитания детей раннего возраста.

А вот обратный процесс невозможно ни увидеть в природе, ни смоделировать искусственно. Человек с ограниченным интеллектуальным багажом не может «оглупить» соседа, который превосходит его по этому параметру. Если вернуться к аналогии с детьми, ещё ни один человек не разучился писать и считать из-за того, что у него родился ребёнок, лишённый этих навыков.

С такой же неизбежностью, с какой во Вселенной увеличивается энтропия, в головах людей увеличивается объём полезных знаний. Это непрерывный и поступательный процесс, и это, по сути дела, главная сила, противостоящая коллективным психозам, воинствующему невежеству, обскурантизму и дикости. В долгосрочной перспективе ум всегда побеждает глупость.

Разум — это Божий дар, который, в отличие от природных ресурсов, человечеству никогда не удавалось уничтожить, исчерпать или полностью растратить.
dolboed: (lemonde)
Открыл сегодня с утра пораньше окно — а за ним синее небо, белые облака и розовые солнечные блики на стенах домов:
Утро четверга
Подумалось, что жизнь
а) прекрасна
б) удивительна
в) продолжается.
И как она сложится дальше — в значительно большей степени зависит от нас, чем от курса валют или мировых цен на углеводороды.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:56 am
Powered by Dreamwidth Studios