Mar. 4th, 2017

dolboed: (0makovsky)
В связи с годовщиной февральских событий, положивших de jure конец самодержавию в России, стоит заметить, что полноценная история тех дней так толком по сей день и не написана. Февральская революция остаётся для нас и малознакомым, и в целом малопонятным историческим эпизодом. Ясно одно: крах Российской Империи наступил много быстрей, чем кто-либо мог ожидать и предполагать — включая и сторонников, и противников.

Русь слиняла в два дня. Самое большое — в три. Даже "Новое время" нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И, собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая "великого переселения народов" ...) Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом — буквально ничего. Остался подлый народ…, — писал о происшедшем Василий Розанов в «Апокалипсисе нашего времени».

О том же пишет в «Русской революции» Ричард Пайпс, цитируя А.Ф. Керенского:

Самой поразительной чертой была скорость, с которой рухнуло Российское государство. Так, словно величайшая в мире империя, занимавшая одну шестую часть суши, была каким-то искусственным сооружением, не имеющим органического единства, а вроде бы стянутым веревками, концы которых держит монарх в своей руке. И когда монарх ушел, скрепы сломались и все сооружение рассыпалось в прах. Керенский говорил: бывали моменты, когда ему казалось, что "слово "революция" совершенно неприложимо к тому, что произошло в России. Целый мир национальных и политических отношений пошел ко дну".

В каком-то смысле, слово «революция» действительно тут неверное. Прежде всего, монархию в феврале-марте 1917 года никто не свергал. Вполне монархически настроенные командующие фронтов умоляли Николая II отречься от престола в пользу сына-наследника, именно для того, чтобы сохранить царствующую династию.

Победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает принятие сверхмеры. Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимым коленопреклоненно молить Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя крестным знамением, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет, — писал брату великий князь Николай Николаевич, командующий Кавказским фронтом.

Этим актом будет спасена и сама династия, в лице законного наследника, — писал царю генерал-адъютант Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом.

Николай сперва отрёкся в пользу царевича Алексея, а затем, поговорив с великим хирургом Фёдоровым о прогнозе здоровья сына, передумал, и подписал отречение уже от имени себя и наследника — в пользу великого князя Михаила Александровича.

После отречения, отправляясь поездом в ставку, Николай отправил брату телеграмму, адресованную «Петроград. Его Императорскому Величеству Михаилу Второму». А уже Михаил заявил, назавтра после отречения императора в его пользу, что передаёт власть Временному правительству — причём сам он не отрекался тем самым от престола. В «Акте об отказе от восприятия верховной власти» говорилось, что Михаил Александрович принял твёрдое решение в том случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского.

Первое и последнее заседание Учредительного собрания прошло 5 января 1918 года в Таврическом дворце, и на нём Россия была провозглашена демократической республикой. После этого Учредительное собрание было разогнано большевиками. Николай II вместе с семьёй был расстрелян 17 июля 1918 года в Екатеринбурге. Месяцем ранее, 13 июня 1918 года, в Перми был расстрелян его младший брат Михаил, в пользу которого император отрекался от престола. Но эти события к Февральской революции отношения уже не имеют.

В канун выходных могу порекомендовать читателю почти двухчасовую лекцию профессора Андрея Зубова о февральских событиях 1917 года:

И, конечно же, земное спасибо создателям «Проекта 1917» за уникальную историческую возможность для всех нас прожить ту эпоху заново, глядя на происходящее глазами сразу множества современников и очевидцев событий.
dolboed: (yellow star)
Литовская писательница Рута Ванагайте год назад выпустила документальное историческое исследование «Mūsiškiai» («Наши») — о Холокосте и той роли, которую сыграли в нём власти, общественные институты и рядовые жители тогдашней Литвы.

Заняться этим неблагодарным делом автора заставила её собственная семейная история. Ванагайте — этническая литовка, от Холокоста никто её семье не пострадал. Но, общаясь со своими пожилыми родственниками, во взрослом возрасте пережившими немецкую оккупацию Литвы в 1941-1944 годах, Ванагайте осознала, что некоторые из них не только не осуждают Холокост, которому стали свидетелями (а то и вполне осознанными участниками),но и совершенно искренне оправдывают его.

Муж моей тети счастливо умер в огромном доме с манговым деревом в Майами, во Флориде. Мы только знали, что он прятался в Америке под другим именем из-за каких-то историй с евреями. Он нам еще всю жизнь присылал джинсы. Потом я поехала туда и встретилась с его женой. Она больше всего в жизни ненавидела евреев. Нацистская пропаганда настолько в них сильно засела, что в 85 лет она говорила, что всех евреев нужно убить

Вместе с известным «охотником на нацистов» Эфраимом Зуроффом (который стал соавтором её книги) Ванагайте объездила около 40 населённых пунктов в Литве и Белоруссии, собирая свидетельства жителей о Холокосте, полгода провела в вильнюсском архиве за изучением документов и судебных дел. Среди прочего, наткнулась на информацию о том, чем занимался в годы оккупации её родной дед. Сам он евреев не убивал, но приложил руку к составлению списков…

Результатом её исследований стала книга «Mūsiškiai», которая произвела в Литве эффект разорвавшейся бомбы: несмотря на отсутствие любой рекламы, первый тираж был раскуплен за 48 часов. В одночасье писательница стала в своей стране врагом народа хуже Зуроффа (а «охотника за нацистами» там ненавидят с 90-х). Её обвинили в работе на российские спецслужбы, Департамент государственной безопасности Литвы объявил книгу «угрозой национальной безопасности». Ванагайте потеряла половину своих литовских друзей, отказавшихся общаться с «предательницей», а на её почту и аккаунты в соцсетях посыпались угрозы расправы в таком количестве, что полиция вынуждена была даже приставить к ней телохранителя…

Что же такого всполошило соотечественников в книге писательницы?
На самом деле, ничего неожиданного там нет, потому что все цифры, позволяющие понять природу явления, давно известны и опубликованы.
До прихода немцев в Литве официально проживало от 208.000 (данные переписи за январь 1941) до 240.000 евреев. Из них 8,5 тысяч успели уехать в СССР, 1,5-2 тысячи спаслись из Каунасского и Вильнюсского гетто, ещё примерно 2-3 тысячи литовских евреев дождались прихода советской армии в концлагерях. Все остальные погибли.
При этом участие немцев в уничтожении литовских евреев было весьма незначительным.
В местной оккупационной администрации, занимавшейся «окончательным решением еврейского вопроса», работало всего 600 немцев и 20.000 литовцев.
Созданные в Литве батальоны отличались такой эффективностью, что после зачистки Литвы немцы даже направили их в соседнюю Белоруссию, где они приняли участие в уничтожении еврейского населения в 15 населённых пунктах.
Зная эти цифры, легко представить себе уровень вовлечённости жителей Литвы в процесс уничтожения евреев в 1941-1944 годах.
От этого факты, рассказанные в книге Рут Ванагайте, не становятся менее чудовищны. Просто для человека, знакомого с основной фактурой в объёме хотя бы википедийной статьи «Холокост в Литве» (не говоря уже о ранее изданных монографиях на эту тему), они никакой новой правды не сообщили. Ни о страданиях евреев, ни о роли местных жителей в их уничтожении.

Власти современной Литвы убийство евреев не одобряют. Напротив, гордятся тем, что 889 граждан Литвы значатся в списках Праведников народов мира за свою роль в спасении евреев в годы нацистской оккупации. Но при этом в разных городах страны сегодня установлены памятники активным участникам геноцида, а ни один из 15 экстрадированных в независимую Литву из США беглых нацистских преступников не предстал перед судом. Попытки установления мемориалов и памятных знаков в местах массовой казни евреев наталкиваются на сопротивление местных жителей и властей. О том, как это происходит в родном его Молетае, год назад рассказал литовский драматург Марюс Ивашкявичюс — его тоже зачислили во враги народа.

Литовцев можно понять. Как можно понять и их польских соседей, ополчившихся на американского историка Яна Томаша Гросса, доказавшего в своих исследованиях, что в годы оккупации поляки убили больше евреев, чем немцы. Польская прокуратура в октябре 2015 года возбудила против него уголовное дело по статье о «клевете на польский народ» (предусмотренная ответственность — до трёх лет лишения свободы), а Администрация президента обратилась в МИД с требованием лишить профессора Гросса ордена «За заслуги перед Польской Республикой». Как и Литва, Польша гордится ролью своих граждан в спасении евреев (в списке Праведников народов мира фигурируют 6620 поляков, это четверть от общего количества). Но вот помнить о роли поляков в Холокосте ни властям, ни жителям страны не хочется.

Даже в Германии, которую обычно приводят полякам и прибалтам в пример честного и безоговорочного признания исторической вины, исследование историка Найтцеля и психолога Вельцера «Солдаты Вермахта» (Soldaten. Protokolle vom Kämpfen, Töten und Sterben) глубоко задело читателей по всей ФРГ. Оказалось, что и немцы, при всём своём образцово-показательном раскаянии, зачастую имеют довольно идеализированные представления о своих дедах, которые воевали.

Если у поляков и прибалтов господствует миф, что все военные преступления в годы войны совершали оккупанты, то в Германии многим свойственно было считать, что жуткими вещами занимались эсэсовцы, а солдаты Вермахта «просто воевали», исполняя воинский долг: сидели в окопах, ходили в атаку, наступали и оборонялись. Про всё, что при этом творилось за заборами концлагерей, они могли даже не догадываться… Книга Найтцеля и Вельцера, основанная на расшифровке тайно записанных разговоров немецких солдат и офицеров в британском плену, не оставляет камня на камне от этой иллюзии. Из бесед пленных военнослужащих становится ясно, что никакой принципиальной разницы между СС и Вермахтом не было — ни мировоззренческой, ни поведенческой. В расшифровках солдаты и офицеры вспоминают и расправы над населением, и изнасилования, и грабежи, и своё участие в акциях тех самых Waffen SS, когда тем не хватало рук… В задушевных разговорах между своими, в лагерном бараке, не слышно ни раскаяния, ни сожалений, ни сомнения в правильности таких действий.

Но как бы ни было немцам сегодня неприятно про всё это читать, авторов книги «Солдаты Вермахта» не объявили предателями, не лишили наград, не возбудили против них уголовное дело. Почти 72 года прошло, а никому в Германии не приходит в голову кричать «Руки прочь от нашего славного прошлого!»

Видимо всё-таки уважительное отношение к исторической правде — более эффективная прививка от рецидивов, чем непрерывное переписывание прошлого под нужды текущей политической конъюнктуры, к которому мы так привыкли.
dolboed: (00Canova)
23 февраля в российский прокат неожиданно вышел документальный фильм Веры Кричевской и Михаила Фишмана «Слишком свободный человек» — история жизни и смерти Бориса Немцова.

Что фильм вообще получит в России прокатное удостоверение, никто не рассчитывал: создатели фильма молились, чтобы хоть фестивальные показы в Москве и Питере не сорвал какой-нибудь очередной гоп-стоп. Но чудеса случаются. В предновогодней суете цензура утратила бдительность — и фильм про Немцова, с участием Навального и Ходорковского, вышел на экраны в Москве, Питере, Великом и Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Казани, Калининграде, Перми, Саратове и Ярославле. Впрочем, ненадолго: на этих выходных прокат заканчивается.

Бориса Немцова в этом фильме вспоминают люди, которым в разное время довелось с ним работать, общаться, заниматься политикой, дружить или враждовать. Помимо уже названных Навального и Ходорковского, воспоминаниями о Немцове делятся со зрителем Татьяна и Валентин Юмашевы, Михаил Фридман, Михаил Прохоров, Олег Сысуев, Григорий Явлинский, Виктор Ющенко, Сергей Ястржембский, Михаил Касьянов, Альфред Кох, Илья Яшин, Ирина Хакамада, Владимир Рыжков, Раиса и Жанна Немцовы, Евгений Киселев, Нина Зверева, Евгения Альбац, Дмитрий Муратов… Вошли в фильм и высказывания о Немцове двух очень важных в его судьбе людей, которых ему довелось пережить: публичные выступления Бориса Ельцина и интервью Березовского про информационную войну 1997 года, данное незадолго до смерти израильскому журналисту Александру Гентелеву для его фильма про российских олигархов.

Лично для меня эпизод войны за «Связьинвест» показался, может быть, самым мощным сюжетом в этом фильме. Для понимания, как Россия сегодня пришла к той системе власти, при которой мы живём, очень важно изучать те эпизоды из истории 90-х, когда демократические институты дали трещину, из которой, собственно, всё хтоническое мутноглазие впоследствии и повылазило, с проектами возвращения в счастливое советское прошлое… Блажен кто верует, что Путин сотоварищи прилетел к нам из открытого космоса, но на самом-то деле, любая расплата — она, как правило, за грехи. И в чём состояли те грехи 90-х, создатели фильма нам показывают и рассказывают.

В истории со «Связьинвестом» Борис Немцов был стороной потерпевшей. Информационная война полностью уничтожила его рейтинг молодого и перспективного регионального политика, претендующего на высокий государственный пост. В 1997 году, после 6 лет вполне успешного губернаторства в Нижнем, Ельцин вытащил его в Москву, чтобы сделать преемником, а уже в 1998-м он оказался сбитым лётчиком — ошельмованный федеральными телеканалами, уволенный с поста, отставной вице-премьер правительства, которое и политики, и пресса, и «дорогие россияне» дружно винили в августовском дефолте и кризисе…

Довольно скоро Немцов вписался в новый проект, под названием «Союз правых сил». И тут уже мы видим нашего героя в совсем не героических обстоятельствах. Он входит в состав кукольной, совершенно искусственной партии «Правые либералы — за Путина». Партии, которая придумана в АП, которой дозволяется провозглашать рыночную экономическую программу, при условии полной лояльности Кремлю во всех вопросах внутренней политики — а под это обязательство её накачивают админресурсом, чтобы преодолеть барьер.

Может быть, на берегу эта сделка и казалась кому-то беспроигрышной. Может быть, реформаторы думали, что удастся ограничить свою публичную гражданскую позицию экономическими вопросами, а на общественно-политические темы просто не высказываться. Безусловно, они очень многого рассчитывали добиться, заняв коллективную должность «еврея при губернаторе», нашептывая неискушённому в экономике Путину свои либеральные рыночные рецепты, внося в Думу свои реформы как президентские законопроекты. Им даже что-то удалось: например, у нас до сих пор сохраняется лучшая в мире система налогообложения доходов физлиц. Практически в считанные годы плоская шкала в 13% убила гигантский рынок зарплат в конвертах и притворных сделок страхования. Платить НДФЛ стало выгодней, чем придумывать схемы, чреватые уголовкой…

Но увы, у новой власти были свои планы по переустройству России. И обязательство фракции СПС не перечить Кремлю довольно дорого обошлось её участникам в репутационном плане. В фильме «Слишком свободный человек» мы видим Немцова в прямом эфире НТВ, в дни разгона и зачистки этой телекомпании. Понятно, что душой он за журналистов, за свободу слова, и реально ему не важно, что именно НТВ в своё время похоронило его личные амбиции федерального политика. А важно ему, что в России началась цензура, политические чистки журналистского корпуса, новая власть ставит первый опыт по отжатию медийных активов — и трудно не догадываться, что дальше она займётся и газетами, и радиостанциями, и Интернетом…

Но Немцов в это время — глава думской фракции СПС. И вынужден на камеру делать вид, что верит в «спор хозяйствующих субъектов». Лукавство даётся ему со страшным трудом и натугой. Практически чувствуешь, как деревенеет у него язык, когда нужно объяснять журналистам, твоим приятелям, которых скоро всех отсюда уволят, что весь этот разгон, на самом деле, — защита «прав частной собственности» ОАО Газпром…

Впрочем, на эту клоунаду Немцова хватило ненадолго. На следующих думских выборах он взбрыкнул: выступил в открытую против «дела ЮКОСа» и посадки Ходорковского. Естественно, в ту же минуту Кремль отключил «Союзу правых сил» всю телевизионную рекламу, наружную рекламу и админресурс. И вместо прежних 5,7 млн голосов на выборах СПС набрал 2,4 млн, не дотянув до электорального барьера. На этом отношения Бориса Немцова с властью закончились, и он ушёл в оппозицию. Со всем своим энтузиазмом, темпераментом и прямотой. В итоге Новый 2011 год встретил в СИЗО, а в феврале 2015-го погиб от пуль убийц на мосту напротив Кремля.

Личная и политическая судьба Немцова — не только трагическая, но ещё и очень поучительная глава в летописи современной России. Фильм «Слишком свободный человек» рассказывает не только его историю, но и нашу общую. И, пожалуй, не было до сих пор на российских экранах фильма, который бы так по-взрослому ставил вопрос, почему мы сегодня оказались там, где оказались.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:38 am
Powered by Dreamwidth Studios