Feb. 16th, 2017

dolboed: (reading)
С некоторым опозданием посмотрел на сайте Первого канала фильм Желнова и Картозии «Саша Соколов: последний русский писатель».

Полемика вокруг фильма в моей фейсбучной и телеграмной ленте, не утихающая с самой предпремьеры в «Пионере», 10 дней назад, насчитывает к этому дню тысячи экранов. И отражает она в основном одно печальное свойство нашей публики в последнюю пару лет. Мы вообще разучились смотреть и слышать то, что нам рассказывают и показывают. Нам больше не интересно быть зрителями, слушателями, читателями. Мы готовы быть только судьями — причём, увы, не в библейском, а в басманном смысле. Всё, что мы видим и слышим, оценивается прежде всего на соответствие статьям нашего внутреннего УК — а на выходе всегда приговор, и лишь в 0,3% случаев он оправдательный.

По большому счёту, при таком подходе и сам-то фильм смотреть не обязательно: ведь и без просмотра известно, что он снят на деньги Первого канала, по нему же и показан, что на премьере его представлял Константин Эрнст, а накануне выхода каждое лакейское госСМИ откликнулось каким-нибудь панегириком в адрес прежде наглухо забытого в России писателя — причём из его интервью ТАССу от 06.02.2017 мы узнали, что он, оказывается, #крымнаш…

У тех, кто, несмотря на все эти знания, тем не менее, посмотрел картину, возникли и другие претензии. Почему в фильме ничего не рассказано про СМОГ? Почему там так мало прямой речи, и зачем так много музыки? Почему герою не дают сказать, что он думает о самоубийстве родителей? Почему в фильме замалчиваются 10 важных фактов из жизни Соколова? Лучше всех, наверное, просуммировал эту критику блоггер Сталингулаг в своей телеграмной реплике. Она вообще не про фильм (из текста не ясно, смотрел ли его Сталингулаг), а про новый способ глядеть, не видя, и слушать, не воспринимая — но непременно с осуждением.

Если же говорить о самом фильме, то он совершенно самодостаточен. Это красивая, светлая, очень уважительно и трепетно снятая, история Человека, идущего по жизни своим собственным путём, не отвлекаясь на обстоятельства непреодолимой силы. Биография миллионов его сверстников и соотечественников — это грустная повесть о том, как эти обстоятельства что-то там сломали, чему-то помешали и не дали случиться в жизни. А Саша Соколов через все вехи классической диссидентской истории — пожизненный разрыв с семьёй из-за политики, проблемы с армией, проблемы с КГБ, попытка бегства из СССР, психушки, тюрьмы, самиздат, внутренняя эмиграция, затем внешняя — прошёл, как нож сквозь масло, со спокойным упорством героя дипломной работы Андрея Хржановского. При этом путь его лежал не к литературной славе, университетской кафедре, нобелевке и мировому признанию, как принято у героев жанра biopic, а к деревянной избушке с тренажёром в глухих лесах Британской Колумбии, неподалёку от тихоокеанского побережья Канады. Если в Безбородовском лесхозе Калининской области Саша Соколов служил егерем, то в канадском Уистлере устроился лыжным инструктором. И со дня выхода «Палисандрии» 32 года назад не опубликовал больше ни одного романа. В фильме мы слышим историю про ещё одну его большую рукопись, четвёртый роман — но она сгорела однажды летом 1989 года вместе с домом на греческих островах, издательствам не предлагалась и с тех пор не восстанавливалась.

Является ли Саша Соколов русским Сэлинджером? В ответ стоит, наверное, вспомнить набоковское: Maeterlinck-Schmetterling, says I. Сэлинджер-Хуелинджер. Впрочем, в одном их сходство безусловно: ни Сэлинджер в Корнише, штат Нью Хэмпшир, ни Саша Соколов в своём Уистлере, не отрёкся от писательства. Оба остались литераторами, просто явочным порядком перешли на много десятилетий в статус Писателя, Который Молчит. Но этой новости больше полувека в случае Сэлинджера и больше 30 лет у Соколова. Что там ещё обсуждать, что можно рассказать про это нового?! Фильм — не о молчании (хоть оно и является в нём важной подспудной темой: недаром критики возмущаются, что экранный Саша «так мало говорит»). Фильм — о писателе и человеке. О нашем умном, интересном, бесконечно талантливом собеседнике, сделавшем очень редкий по нынешним суетливым временам, твёрдый экзистенциальный выбор.

Конечно же, к этому образу много десятилетий клеится ярлык «буддизма», что самому Саше Соколову и смешно, и удивительно, потому что когда его так впервые определили, он об этой религии ничего не знал, и не задумывался. На самом деле, тут скорей всего заслуга покойного профессора А.М. Пятигорского, который в конце 1960-х сделал именно буддизм самой модной среди советской интеллигенции апологией внутренней эмиграции, небрежения к социальным статусам и экзистенциального похуизма. Но сам Саша Соколов во втором своём романе прямым текстом расшифровал то, что в завещании героя «Школы для дураков» проскочило намёком:

Потом мы работали контролерами, кондукторами, сцепщиками, ревизорами железнодорожных почтовых отделений, санитарами, экскаваторщиками, стекольщиками, ночными сторожами, перевозчиками на реке, аптекарями, плотниками в пустыне, откатчиками, истопниками, зачинщиками, вернее – заточниками, а точнее – точильщиками карандашей. Мы работали там и тут, здесь и там – повсюду, где была возможность наложить, то есть, приложить руки.

Может, в «Школе» этих заточников никто и не заметил, но роман «Между собакой и волком» безо всяких намёков начинается с указания, что артель, где трудится главный его герой, носит имя Даниила Заточника. Этого прямого, как палка, и простого, как Ленин в Октябре, авторского Послания совершенно достаточно, чтобы начать разматывать весёлый клубок путеводных нитей, ведущих к тому самому Заточнику, его широко известным сочинениям и никому не известной биографии. «Заточничество» — куда более внятное жанровое определение и для текстов Саши Соколова, и для всей его одиссеи, от Оттавы до Уистлера, чем любой буддизм-шмудизм.

Пожалуй, пришла мне пора завалить хлебала, пока не начался Джойс.
Кратко резюмирую, про фильм Картозии/Желнова.
В нём всего 48 минут, блеать.
Его стоит просто посмотреть — потому что это очень увлекательно рассказанная, интересная и поучительная история одной очень важной, удивительной и светлой жизни. С которой очень мало кому из нас посчастливилось соприкоснуться вживую, а надо примерно всем.
И я даже не знаю, кому смотреть будет интересней — тем, кто прежде о Саше Соколове не слышал, или тем, кто на его книгах вырос.
Но уверен, что после просмотра про- или перечитать какой-нибудь из трёх его романов (или все сразу) придётся любому осмысленному зрителю.
dolboed: (flu)
Изумительно нащупала неустранимое различие между Россией и Западом депутат-единоросс Елена Панина.

Вот её манифест в Фейсбуке:
Мы и Они
Мы никогда не сойдёмся с Западом. Мы слишком разные.

"Стихи и проза, лёд и пламень не столь различны меж собой."

И так было всегда на протяжении всей истории. 
Они - холодные и безразличные. 
Мы - тёплые и сочувствующие. 
К примеру, если ты лежишь в клинике в Европе на обследовании или на лечении, к тебе подойдут, вежливо сделают строго те процедуры, что назначены, дадут лекарства - и всё! Никаких попыток поговорить, никаких слов поддержки, ободрения, сочувствия, пожелания скорейшего выздоровления, наконец, надежды, вы не услышите.
У нас, если ты в больнице, медперсонал (врачи, медсестры, нянечки) тысячу раз улыбнутся тебе, скажут, что всё будет хорошо, пожелают скорейшего выздоровления. Я не идеализирую ситуацию, у нас хватает плохих больниц, есть и медперсонал бездушный и даже грубый в обращении с пациентами. Но преобладает всё-таки доброта, что в принципе свойственно русскому человеку. Поэтому мы никогда не поймём их, а они нас.
У нас один путь — договориться по основным моментам сосуществования на нашем шарике "Земля", чтобы не взорвать его к чёртовой матери. А пытаться что-то им доказать, в чём-то переубедить — не стоит. У нас разные понимания того, что морально, а что нет, что есть добро, а что есть зло, что иногда можно и нужно поступать по велению души, по совести, а не по инструкциям или предписаниям.
Короче, Мы никогда не станем Ими.
И слава Богу!

Геополитический анализ тут недалеко ушёл от киселёвских этюдов про «радиоактивную пыль», но это как бы уже нормуль, привычно. Поскольку в экономике, науке, технологии, уровне жизни и социальной защиты населения «нам» с «ними» тягаться не судьба — лишний раз напомним о готовности взорвать шарик к чёртовой матери: терять-то нам всё равно нечего... Вернее, пускай они думают, что нечего.

Но вот принципиальное отличие современной России от Запада в этом манифесте уловлено очень точно.

Разница — в том, что у них там, у «холодных и безразличных», если ты лёг в больницу, то тебя будут лечить. И, если это возможно, то вылечат. А если невозможно, то облегчат страдания. Но не пожалеют и не посочувствуют. Даже не поймут, бессердечные, зачем нужно человека жалеть и ему сочувствовать, если можно тупо вылечить.

А у нас — и пожалеют, и посочувствуют, и головой покачают, и языком поцокают, и пожелают «Вы держитесь там!».
Но — не вылечат. И даже обезболивающих не дадут, сколько ни корчись от боли. Потому что за такими препаратами у нас строгий контроль, а врач с правом подписи уходит с работы в 17:00. Будут жалеть, сострадать, даже скупую слезу прольют, отправляя на каталке под простынкой. Но не сделают те процедуры, что назначены, и лекарства не дадут. Потому что для процедур нужна западная аппаратура, а у нас — импортозамещение. Лекарства, если это не йод, зелёнка, Кагоцел или Арбидол, тоже разрабатываются и производятся в странах бездушного Запада, а Минпромторг очень тепло, душевно и сердечно запрещает их ввоз в Россию из стран-производителей...

Вот и приходится депутату, который в 2013 году задекларировал 146.726.062 рубля дохода, 1806 квадратных метров недвижимости, гибрид Lexus LS600H, «Мерседес» S-класса и Jaguar XJ, терпеть холодность и безразличие западных врачей.

Profile

dolboed: (Default)
Anton Nossik

April 2017

S M T W T F S
       1
23 45678
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 202122
23 24 25 26 27 2829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:40 am
Powered by Dreamwidth Studios